Сэмюэль Дилэни - Падение башни (сборник)

— Я? То есть... вы?

— Вы не боитесь вещей, которых боюсь я. Я не боюсь вещей, которых боитесь вы. Хорошо, не правда ли?

— Да.

Он снова мягко приблизил свое лицо к ее лицу, потом отклонился, дожидаясь ее ответа.

— Чего вы боитесь? — спросила она.

Он покачал головой в смущении.

— Ребенок. Ребенок, который умер, — сказал он. — Мозг боится, боится за вас, что вы будете одни.

— Боится, что вы будете одиноки, Батчер?

Он кивнул.

— Одиночество — это плохо!

Она тоже кивнула. Батчер продолжил.

— Мозг знает это. Долгое время он не знал, но потом научился. Вы были одиноки на Реа, даже со всеми деньгами. Еще более одиноким вы были на Дисе. И на Титане, даже с другими заключенными — вы всегда были одиноки. Никто не понимал вас, когда вы говорили. А вы не понимали их. Может потому, что они все время говорили «я» и «вы», а вы только теперь начали понимать, как это важно.

— Вы хотели спасти ребенка и вырастить его так... чтобы он говорил на том же языке, что и вы? Или, во всяком случае, говорил по-английски так же, как и вы?

— Тогда оба не были бы одиноки.

— Понимаю.

— Он умер, — сказал Батчер. Потом улыбнулся. — Но теперь вы уже не так одиноки. Я научил вас понимать других. Вы не глупы и обучаетесь быстро, — он положил руки ей на плечи и тяжело заговорил:

— Я нравлюсь вам. Даже когда я впервые появился на «Тарике», что-то было во мне такое, что вам понравилось. Я видел, что вы делали вещи, которые, по моему мнению, были плохими, но я нравился вам. Я сказал вам, как разрушить защитную сеть захватчиков, и вы разрушили ее для меня. Я сказал вам, что хочу отправиться к концу Языка Дракона, и вы организовали полет туда. Вы делаете все, что я попрошу. Очень важно, чтобы я знал это.

— Спасибо, Батчер, — сказала она.

— Если вы когда-нибудь ограбите другой банк, вы отдадите мне все деньги.

Ридра рассмеялась.

— Спасибо. Никто еще не хотел сделать этого для меня. Но надеюсь, вы не будете грабить...

— Вы убьете всякого, кто попытается мне вредить, убьете много ужаснее, чем убивали раньше!

— Но вы не должны...

— Вы убьете всех на «Тарике», если они попытаются разлучить нас и оставить в одиночестве!

— О, Батчер... — она отвернулась от него и прижала кулак к губам. — Плохой из меня учитель! Я сразу не поняла...

Удивленный и сдавленный голос:

— Я не понимаю вас, я думаю...

Она снова повернулась к нему.

— Но это — я, Батчер! Я не поняла вас! Пожалуйста, поверьте мне. Вам нужно еще немного научиться.

— Вы верите мне, — кратко ответил он.

— Тогда слушайте. Мы встретились на полпути. Я еще не окончательно научила вас относительно «я» и «вы». Мы создали свой особый язык и говорим на нем.

— Но...

— Послушайте: всякий раз, как в последние десять минут вы говорили «вы», вам следовало сказать «я». Всякий раз, как вы говорили «я», вы имели в виду «вы».

Он опустил глаза, потом снова посмотрел на нее, не отвечая.

— То, что я говорю о себе, как «я», вам нужно говорить «вы». И, наоборот, понимаете?

— Значит, это разные слова для одного и того же? Они неразличимы?

— Нет, только... Хотя, да. Они означают один и тот же тип отношений. В некотором роде это одно и тоже.

— Тогда вы и я — одно и то же.

Рискуя все запутать, она кивнула.

— Я подозревал это. Но вы, — он указал на нее, — научили меня, — он указал на себя.

— И поэтому вы не должны больше убивать людей. Во всяком случае, сначала нужно чертовски крепко подумать, прежде чем это сделать. Когда вы говорите с Джебелом, я и вы существуем. Когда вы глядите на корабль или на экран, я и вы по-прежнему здесь.

— Мозг должен обдумать это.

— Вы должны думать об этом не только мозгом. Это большее.

— Если должен, значит, буду, — он снова коснулся ее лица. — Потому что вы научили меня. Потому что со мной вы не должны ничего бояться. Я только что научился и могу допустить ошибки, но я понял, что убивать людей, не подумав об этом много раз, будет ошибкой, верно? Теперь я правильно употребляю слова?

Она кивнула.

— Я не буду делать ошибок с вами. Это было бы слишком ужасно. Я буду делать как можно меньше ошибок. А однажды я научусь окончательно, — он улыбнулся. — Будем, правда, надеяться, что никто не будет делать ошибок со мной. Мне жаль, если они будут их делать, потому что я, вероятно, буду с ними тоже делать ошибки и мало думать при этом.

— На сегодня достаточно, — сказала Ридра. Она взяла его за руку. — Я рада, что я и вы вместе, Батчер!

Он обхватил ее рукой за талию, и она прижалась к его плечу.

— Спасибо, — прошептал он. — Я благодарен вам, спасибо.

— Вы теплый, — сказала она, уткнувшись в его плечо. — Давайте постоим еще немного.

Он замер, Ридра взглянула на него сквозь голубоватый туман и похолодела.

— Что это, Батчер?

Он взял ее лицо в свои ладони и наклонил свою голову, пока его волосы не коснулись ее лба.

— Батчер, вспомните, я говорила вам, что понимаю, о чем думают люди! Я чувствую что-то плохое. Вы говорите, чтобы я не боялась вас, но вы меня пугаете!

Она заглянула в его лицо. На глазах Батчера выступили слезы.

— Послушайте, что-то в вас пугает меня. Скажите, что это?

— Не могу, — хрипло сказал он. — Не могу. Не могу сказать вам, — и единственное, что она немедленно поняла: то, что он смог постичь своим новым сознанием было ужасным. Она видела его душевную борьбу и боролась сама.

— Может, я смогу помочь вам, Батчер? Существует способ проникнуть в мозг и отыскать там...

Он отпрянул от нее.

— Вы не должны! Вы не должны делать со мной этого! Пожалуйста.

— Батчер, я... я не буду, — она была смущена, и это смущение причиняло ей боль. — Батчер, я не буду! — она заикалась, как робкий влюбленный юноша.

— Я... — начал он, тяжело дыша, но постепенно смягчаясь. — Я был один и не был «я» долгое время. Мне нужно еще немного побыть одному.

— Я... понимаю, — подозрение, вначале очень смутное, сформировалось у нее в мозгу. Когда он отступил, подозрение почти перешло в уверенность. — Батчер! Вы читаете мои мысли?

Он выглядел удивленным.

— Нет. Я даже не понимаю, как вы можете читать мои.

— Хорошо... Я подумала, что вы прочитали какие-то мои мысли и испугались меня.

Он покачал головой.

— Отлично. Черт возьми, я вовсе не хочу, чтобы кто-то копался у меня в голове!