Олег Койцан - История Разума в галактике. Инженер: Греза о прошлом.

* * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * *

Перемещением пула исследовательских лабораторий и запасов биологических культур на поверхность третьей планеты руководил я лично. Сюда же, от начальственных щедрот, на каждый исследовательский блок добавил небольшой, но универсальный репродуктор нанороботов, собственную энергостанцию, и еще кое-что по мелочам – в общем, создал цепочку вполне самих себе самодостаточных комплексов. Впрочем, я не слишком манкировал обязанностями руководителя ПРОЭКТА – сеть, долженствующая отобрать необходимую нам часть света у будущей сверхновой, уже была раскинута у обреченной звезды. Оборудование на всех задействованных в приеме-передаче энергии планетах, также смонтировано и протестировано. Оставалось только терпеливо дожидаться окончания юстировки планетарных орбит, что бы обычная планетная система превратилась в Самую Большую Машину Во Всем Известном Космосе.

Я находился на планете, когда все началось, и закончилось, не успев начаться, и началось вновь – с самого начала… Слишком туманно?! Будут и подробности!

Огромный флот появился в околосистемном пространстве, как водится – внезапно. Эскадра базировавшаяся в системе, метнулась было наперерез агрессорам, но… в основном это были гражданские колымаги, и как выяснилось – все, что осталось от наших двух народов. Вражеский флот гораздо меньший по численности, но состоящий сплошь из военных кораблей, на огромных скоростях вынырнул чуть позже и чуть дальше от системы, но благодаря высокой скорости сближения, грозил с чудовищной быстротой нагнать почти беззащитный конвой. Остатки флота прикрытия стали форсированно тормозить стараясь связать боем, задержать вражеские корабли. И им это отчасти удалось – ненадолго и не всех, но какой ценой: вражеский флот, не снижая скорости, сбросил малые корабли – невиданная доселе тактика. Что может малый корабль сделать огромному, сверхзащищенному, да что там – почти неуязвимому монстру? Оказалось – может! Часть корабликов на мгновение исчезло из нашей вселенной, что бы миг спустя появиться обратно, при этом резко потеряв в скорости, и вместе с ними, из ниоткуда среди наших боевых порядков на около-световой скорости вынырнул рой металлической пыли. Не самая опасная атака, но почему-то несколько наших боевых кораблей взорвалось. Еще какая-то часть вражеских корабликов исчезла из нашего мира, и появилась вновь и вместе с ними возник еще один рой металлической пыли, и мы вновь потеряли сколько-то боевых кораблей, так и не успевших еще выйти на дистанцию атаки. Это был разгром, это была катастрофа. А часть «истребителей», еще не сбросивших свой груз, тем временем явно нацелилась на гражданские суда – еще чуть, и мы бы начали терять и их. У меня не было времени на поиск лучшего решения, у меня не оставалось выбора, и я решил включить Машину, благо в это время все ее части-планеты находились в идеально-равновесном состоянии. В эфир пошел предупреждающий сигнал, и наши суда отключили ВСЕ внутренние приемники-передатчики Генераторов Пробоя, превратившись тем самым, в слабо управляемую, беззащитную кучу жестянок, под завязку набитых беженцами. Впрочем, вражеский флот не воспользовался столь удобным моментом, что бы своими Большими Кораблями уничтожить остатки наших народов. Более того, и обстрел малыми кораблями прекратился: видимо командование противника было в замешательстве. Оно, похоже, предположило, что таким образом мы демонстрировали свою готовность сдаться, и теперь решало, что же делать со всей этой кучей кораблей внутри только что обнаруженной, но явно обжитой системы. А потом вражеский флот ИСПАРИЛСЯ, и открылись Ворота В Неведомое Куда-то, и все наши суда – все, до последнего внутрисистемного кораблика, вошли в Воронку Перехода. А мы… мы держали Ворота открытыми сколько могли, и еще чуть, и еще совсем чуть-чуть, позволяя всем лоханкам, и пришлым, и нашим системным, спешно эвакуирующим все что можно – до последнего грузовоза набитого шахтным оборудованием напополам с запасами редкоземельных металлов, до последнего тягача с надрывом толкающего перед собой гроздь орбитальных инженерно-конструкторских модулей – уйти в Далекое Далеко… А за тем – планеты ведь бежали по своим орбитам, и орбиты эти не были доведены до идеала, искажения накапливались, и когда они превысили допустимый предел – случилось, то, что должно было случиться: Машина сломалась.

В голове будто включился таймер с обратным отсчетом. И вылезая из поезда на вокзале Новосибирска, я уже знал и направление в котором мне предстояло теперь двигаться, и примерный район дальнейшего поиска. Оставалось только выбрать подходящий транспорт и подобрать конечную остановку поудобней. Не выходя с вокзала, изучил расписания и маршруты следования местных автобусных и железнодорожных линий, подобрал связку из электричек местного сообщения (кто ж такому малолетке без вопросов продаст билет на взрослый поезд). За оставшиеся пару часов до отправления подходящего мне электропоезда, я отзвонился с местного телеграфа родственникам, сообщил о благополучном прибытии в город (и тщательно умолчал о своих дальнейших планах), да закупил продуктов покалорийней. На нужной станции, с трудом (из-за своего малолетства), и почти на все оставшиеся деньги, устроился пассажиром на случайную попутку (полупустую автолавку – раздолбанный-прераздолбанный ЗИЛ), до глухой-преглухой деревеньки – девять десятых пути, и последний форпост цивилизации перед полной неизвестностью Настоящей Тайги.

Дорогу я помню плохо. Вернее не так, дорогу я запомнил намертво – абсолютная память, сами понимаете. А вот впечатлений от нее, навроде: «И полуденное солнце пронзало березовую рощицу насквозь, и это было очень красиво», – у меня не осталось вовсе. И это не парадокс. Просто, почти весь путь я провел… назовем это трансом. Понимаете, я четко знал куда мне надо, я начал догадываться (смутно – правда) почему мне надо именно туда, но, вот что меня ожидает ТАМ – оставалось для меня загадкой. И весь путь, благо водитель (и по совместительству – продавец) оказался совершенно неразговорчив, я провел в попытках побольше вспомнить о… назовем это, пока не появилось большей ясности, «прошлой жизнью». Потом пришлось на лету, из лука, забрать жизнь одной пичужки, что бы доказать местному леснику, что в лесу я и прокормлюсь, и за себя постоять смогу (помог так же аргумент, что я и пешком дойду, куда мне надо, только это будет дольше и труднее). ЗА тем была телега этого же лесника и долгие часы тряски по проселочным дорогам до его хуторка. И наконец – Тайга. И первой ночью в тайге, у меня начало что-то получаться на поприще Воспоминаний: