Александр Гейман - Крюшон соло

- С черного хода, святой отец,- отвечал де Перастини. - Я...

- Я провожу вас,- сказал аббат и, выпроводив итальянца, запер и черный ход.

Он снова хотел было лечь на ступеньки и немного постонать, но, увы, не ощутил уже прежнего воодушевления - негодный приставала, как всегда, все испортил.

На следующий вечер аббат хотел повторить благочестивое призывание. Он опять захлопнул дверь перед носом де Перастини, сходил запер черный ход и легши с голым задом на лестницу повторил процедуру стенающего моления. Прошло минут десять, но никаких откликов не было. И вдруг - в тусклом свете ночника у самого носа аббата появилась лошадиная морда, один глаз которой был закрыт черной повязкой. Аббат Крюшон испустил невольный крик ужаса. "Неужели я по ошибке вызвал нечистого духа?" - испугался аббат.

- Ваше преподобие, успокойтесь, это я,- заговорила лошадиная морда - и тут аббат заметил, что с испугу ему просто померещилось: лицо принадлежало не лошади, а де Перастини, а лошадиная морда свешивалась у него с плеча это была ободраная кобылья шкура.

- Отче, благословите меня! - торжественно обратился де Перастини. - Я вступил в цех живодеров.

- Благословляю,- отвечал аббат Крюшон не поднимаясь со ступенек. - И что же?

- Теперь вы можете меня исповедать. Вы сказали - на живодеров и ассенизаторов запрет не распространяется.

- Это не касается иезуитов, сын мой,- возразил Крюшон. - Вы невнимательно меня слушали.

Физиономия де Перастини вытянулась.

- Но моя мама... она изменяла мужу с армянином ровно за девять месяцев до моего рождения!

- Сын мой, как вы проникли в дом? - спросил аббат.

- Через подвал... Святой отец, а почему вы снова стонете, лежа на лестнице?

- Я прищемил между ступеньками яйцо,- находчиво отвечал аббат не желая открывать истинную причину своих молений.

- О! - ужаснулся итальянец. - Уно моменто, отче - сейчас я освобожу вас.

Он полез под лестницу. Над головой аббата на перилах сидел и любопытствовал происходящим хозяйский кот. Повинуясь озарению, аббат вскочил с места, схватил кота и сунул его лапу в просвет между ступеньками. В один миг раздался крик боли де Перастини и возмущенное кошачье шипение. Разгневанный кот с мяуканьем вырвался из рук аббата и стрелой метнулся прочь. А из-под лестницы показался ошеломленный итальянец. Он держался за щеку - из нее струей текла кровь.

- Аббат,- по-детски жалобно спросил итальянец, плача от боли и обиды,зачем вы сунули в щель кота? Он оцарапал мне весь рот и язык. Я только хотел... а вы...

- Вот вы говорите, что я сунул в щель кота, а я не совал туда кота,опроверг аббат Крюшон.

- А что же оцарапало мне рот?

- Это было мое яичко, конечно же,- кротко объяснил аббат, простодушно глядя на пострадавшего.

- Что же, у вас на яйцах растут когти?!. - возопил в изумлении де Перастини.

- Совершенная истина, растут,- убежденно отвечал аббат.

- Вы - необыкновенная личность, святой отец! - восхитился итальянец, млеющим взглядом уставясь на аббта. - Недаром Господь решил вас так отличить среди прочих смертных. Ведь яйца с когтями - это, вероятно, ваше прирожденное свойство?

- Вот вы говорите, что я отродясь ношу яйца с когтями, а я их отродясь не носил. Это благоприобретенное качество, сын мой.

- И все равно вы необыкновенный человек!

- О, нисколько,- скромно отвел Крюшон. - В этом нет никакой моей заслуги - у нас в монастыре все монахи имели яйца с когтями.

- Такие пушистые, такие махонькие - и еще с коготочками? И у всех? восхитился де Перастини. - Та-та-та-та... Но что же послужило причиной этого... э-э... телесного приобретения?

- Все началось,- поведал аббат Крюшон,

с того, что наш игумен святой отец Жан ЯЙЦА С КОГТЯМИ изгнал из монастыря брата Николая, который

в излишнем рвении чрезмерно докучал брату

Изабелле своим лечением. Брат Николай был очень недоволен и поклялся отомстить. Вскоре после того, как нас покинул и брат Изабелла, мы прослышали, что из отдаленной обители, куда был переведен брат Николай, один из монахов устроил побег. Конечно, это он и был. Сначала мы ожидали, что он не сегодня-завтра объявится у нас, однако в монастыре мы брата Николая так и не увидели. Там ушедший брат так и не появился, но зато вскоре начались нападения на монахов нашей обители, когда они по одному или двое-трое отлучались по разным богоугодным делам. Нападавший был верзилой весьма крепкого телословжения, и братьям не удавалось противостоять ему. Более того, не удавалось даже установить личность этого злодея, так как он всегда носил маску.

- А что же делал этот злодей? - спросил де Перастини.

- Он сшибал монаха на землю ударом кулака, заходил сзади, закидывал рясу вверх, а потом вытворял что-то странное, что-то противоестественное, от чего у нашей братьи подолгу были боли в нижней части туловища. И что хуже того, этот негодяй обирал монахов, отнимая все деньги, что у них были после сбора подаяния и прочих богоугодных промыслов вроде продажи индульгенций. Это-то в особенности раздражало нашу братью. "Ну, трахает,- говорили они,так хоть бы деньги за это не брал! Тоже мне, жиголо нашелся!"

- Сшибить монаха ударом кулака да еще и деньги за это брать - просто мерзость! - возмутился и де Перастини. - Ай-ай...

- Конечно же, мерзость, сыне,- согласился аббат. - И ко всем бедам, нашей обители ниоткуда не поступало никакой помощи, так что этот бесчинный разбой продолжался. И тогда наш святой игумен отец Жан вознес Богу пламенную молитву вместе со всей братией, включая послушников вроде меня. И Бог, по неизреченной милости своей снизойдя к святости нашего настоятеля отца Жана, не оставил без покровительства его малое стадо: у всех монахов в одночасье на яйцах появились когти.

- А, вон оно как было! И что же потом?

- Потом злодей в маске попытался напасть на самого отца Жана, когда тот совершал некую поездку. И когда негодяй зашел сзади, могучие когти нашего игумна в кровь разодрали нечестивцу всю мошонку вместе с его орудием нападения. После этого налеты на монахов совершенно прекратились.

- А что же брат Николай? Он так и не обьявился? - полюбопытствовал итальянец.

- Отчего же, напротив, вскорости прошел слух, что брат Николай вернулся в тот монастырь, откуда бежал, и стал там казночеем. Говорят, его поставили на эту должность потому, что он сдал в этот монастырь большой вклад.

- Откуда же он взял деньги?

Аббат Крюшон сделал неопределенный жест.

- Кто знает? Вероятно, Господь послал их ему в награду за покаяние*.

_____ * неточность в рассказе аббата: как это следует из нескольких монастырских хроник, брат Николай, действительно, сперва вернулся в ту обитель, куда был выслан отцом Жаном. Но вскоре он снова бежал вместе со всей казной. После этого грешник сколотил так называемую "банду исцарапанных" и принялся грабить уже всех подряд, не обходя, разумеется, продавцов индульгенций и монахов. Правда, теперь уже на монахов не нападали сзади, но, как ни странно, монахи опять были недовольны. "Раньше деньги отбирал, зато трахал, а сейчас что!" - жаловались они. Вообще - логику клириков, как и женщин, решительно невозможно понять. Что и говорить "верю, ибо абсурдно". (прим. ред.)