Анатолий Горло - Аве, Цезарь

Крус взглянул на стенные часы и понял, что пора спать.

- Извините, шеф, - бесстрастным голосом произнес детектив, - но я даже не знаю слов вашей песенки, и мне, право же, наплевать, будет ли она спета и если да, то в чьем исполнении. Кроме того, у меня болят зубы, шеф.

- Попадись ты мне сейчас, детка, я навсегда бы вылечил твои молочные зубки!

В трубке раздался треск, видимо, проломленного стола. С минуту слышалось лишь грозное сопение Фоббса.

За это время Крус, зажав трубку между щекой и плечом, выдвинул из стены две кровати - большую и маленькую. На последнюю тут же прыгнула Изабелл. Но Крус решительным жестом заставил ее спуститься и тщательно вытереть ноги о коврик.

- Ладно, - в голосе Фоббса слышалось глухое отчаяние. Значит, отказываешься помочь старику?

Укладываясь с телефоном в большую кровать, Крус спокойно ответил:

- Отнюдь... Я даже кое-что обдумал, пока вы своим изящным кулаком испытывали столешницу на прочность...

- Не тяни из меня жилы, детка! - взмолился Фоббс.

- Свяжитесь с телевидением, пусть "Камера обскура" предоставит вам видеозапись.

- Я уже распорядился, детка. Ведь "Камера обскура" является, так сказать, главным свидетелем обвинения...

- В равной степени и защиты, шеф. Возможно, и не только свидетелем...

- Ты на что-то намекаешь, детка?

- Как только получите видеозапись, тщательно изучите, является ли она идентичной первичному живому изображению.

- Что ты хочешь сказать, детка?

- Что копия всегда хуже оригинала, шеф, - Крус взглялул на притихшую Изабелл и перешел на шепот: - И еще я хочу пожелать вам покойной ночи. Изабелл только что уснула, а у вас такой голос... Знаете ведь, какой чуткий сон у малышки...

- Знаю, - обиженно проворчал Фоббс, - как у собаки.

Услышав последнее слово, детектив тоже обиделся и бросил на постель телефонную трубку, из которой еще продолжал доноситься рокот.

Крус склонился над Изабелл и поправил на ней одеяло. Сонная собачонка благодарно лизнула ему руку.

- Только без нежностей, - с напускной строгостью проговорил Крус. - Это расслабляет служителя абсолютного правосудия.

Изабелл угрожающе зарычала.

Крус одобрительно кивнул:

- Вот в таком духе. Покойной ночи, малышка.

Он поднял с постели трубку, не слушая, шепнул в нее:

- Я отключаюсь. Все!..

И, опустив ее на вилку, стал раздеваться.

Стенные часы пробили десять раз.

Перед тем, как уснуть, Крус еще раз прокрутил в памяти сцену убийства Бесса. У него было такое ощущение, что в видеозаписи чего-то не хватает, пропущен какой-то кадр, важный, если не решающий для будущего следствия. При мысли о следствии у Круса действительно заныл зуб мудрости... Стоп! Вот он, этот исчезнувший кадр! Представим его еще раз... Да, сомнения быть не могло, это он!..

Когда сразу же после убийства все устремились к трибуне, в левом верхнем углу экрана Крус заметил фигуру, бежавшую от трибуны. И именно этот кадр "Камера обскура" утаила при повторном показе...

Верный давней привычке - наводить перед сном порядок в своих дневных впечатлениях, - Крус попытался также вспомнить, кому принадлежит бархатный баритон, известивший его о "небольшом сюрпризе"... Кажется, он слышал его прежде, но где и когда? Нет, в фонотеке его памяти такового вроде бы не значилось, хотя, если хорошенько порыться в архивах подсознания... А почему, скажите на" милость, он должен там рыться?...

Супердетектив решительно повернулся на правый бок и моментально уснул. Он спал и видел белые сны, как простыни, на которых никто не спал...

Х

По безлюдному Априму деловито шныряли привидения и полицейские. Каждый был занят своим: привидения искали любителей мистики, полицейские - Мистикиса...

Из ротационной машины, как из рога изобилия, сыпались, накрывая друг друга, отпечатанные листы. Дежурный печатник выдернул наугад один из них. Это был нерезкий профиль Мистикиса, переснятый, судя по горизонтальным линиям, с телеэкрана. Левая часть лица скрывалась за поднятым воротником. Над снимком было набрано крупным шрифтом:

РАЗЫСКИВАЕТСЯ ОПАСНЫЙ ПРЕСТУПНИК

Под фотографией было помещено обращение полиции ко всем сознательным элементам Гураррского королевства, которые призывались к спокойствию, повышенной бдительности и к неукоснительному соблюдению закона и порядка. Заканчивалось обращение традиционной фразой о том, что лица, знающие о местонахождении преступника, должны незамедлительно заявить об этом в ближайший полицейский участок.

Печатник повертел головой и среди машин заметил своего напарника. Тот стоял в профиль и, вероятно, дремал, уткнувшись носом в поднятый воротник спецовки. На лице печатника появилось хищное выражение. Он стал подкрадываться к напарнику, ища сходство между ним и разыскиваемым преступником. Особенно были похожи поднятые воротники...

По пустынному переулку шла старушка. Заметив на освещенной уличным фонарем стене портрет Мистикиса, она остановилась, стала вглядываться.

- Руки! - послышалось из темноты.

Рядом со старушкой возникли две фигуры. Это был Абабас со своим помощником. Абабас поставил старуху к стенке, принялся обыскивать. Когда он дошел до подмышек, старуха нервно захихикала - боялась щекотки. Абабас повернул ее лицом в профиль и стал сравнивать с висевшим рядом портретом Мистикиса. Естественно, большого сходства не обнаружилось. Абабас вопросительно взглянул на помощника, тот отрицательно качнул головой. Рассвирепевший Абабас поднял старухе воротник и снова сравнил: увы, старуха упорно не желала походить на опасного преступника...

Напарник потянул Абабаса за рукав, тот обернулся: в конце переулка замаячила чья-то фигура.

Абабас пригрозил старухе кулаком и поспешил туда вслед за агентом.

Старуха опустила воротник и снова стала вчитываться в обращение.

- Ра-зыс-ки-ва-ет-ся, - по слогам разобрала старуха и всплеснула руками. - Батюшки, это ж Мистикис! Опять из госпиталя удрал, вот непутевый!

Она хотела было пойти вслед за агентами, но потом раздумала, махнула рукой и засеменила своей дорогой, бормоча под нос:

- И чего он такого мог натворить? Он же мухи не обидит! А ежели обидит, так извиняться начнет, а то я плакать, как малое дитя...

Это была та самая старуха, которая утром принесла Мистикису бандероль с пистолетом...

XI

Согнав с кресла сонного диспетчера, Фоббс сел у пульта и, выпучив глаза, уставился на светящуюся карту Апррма. На ней то и дело вспыхивали сигнальные лампочки, одновременно по селектору слышались разные голоса:

- Я Б-18, перехожу в Б-20.

- Я И-47, закончил. Жду дальнейших приказаний!

- И-47! - крикнул Фоббс в микрофон. - Подключайтесь к этому... И-281