Алексей Свиридов - Человек с железного острова

Рассказ эффект произвел. Я только по окончании заметил свой разинутый рот и в ужасе выпученные Знахарские глаза. Серчо всю свою руководящую роль забыл и затылок ерошит жестом прямо-таки простонародным. Пьеро на рычаги нуль внимания – судя по тому, что танк по прямой идет, да и прочая смена, видать, не лучше.

– Так, – наконец Знахарь тишину нарушает. – Значит, теперь мы пособники этих самых Светлых сил? Отныне и навечно?

Керит головой кивает.

– И враги Темных? Это же все, это же мы уже не живые!

Я, чтобы перебить панику, говорю:

– Темные, светлые… Звучит красиво, куда уж нам, да только в чем суть? А может, они как обычно – одного поля ягоды, только с кустов разных?

Чисимет с Керитом глядят на меня непонимающе, затем начинает говорить Керит; я таким голосом, наверное, кролику таблицу умножения втолковывал бы.

– Темные – так они темные и есть. Ну, плохие, понимаешь? Им вольготнее всего, когда в живых царят страх, злоба, ненависть и прочие подобные чувства. Власть Темных сил – это власть призраков, у которых нет человеческих чувств. А Светлые силы – они хотя и разной яркости, но они противостоят темноте, хотя и не всегда успешно. Ведь этого нельзя не понимать!

Танк в очередной раз подкидывает, из-за этого торжественность момента несколько смазывается, должного понимания не выходит. Затем Сергей из башни спрашивает:

– Понимать, конечно, можно, а вот делать-то что будем мы, извиняюсь за выражение, земляне?

Дрон выводит на экран и читает вслух инструкцию по отношениям с местными жизнями:

«Вмешательство во внутренние дела объекта посещения в стадии государственных структур не допускается.

Исключения:

– предотвращение глобальных последствий стихийных бедствий;

– явно выраженная угроза жизни участников экспедиции или жизненно важному имуществу;

– предотвращение действий аборигенов, явно губительных для объекта посещения в целом.»

Голос Пьеро откуда-то из глубины рубки:

– А кто вмешивается-то? Ползем себе и ползем. А если угроза будет, так можно и вмешательством заняться!

Знахарь на это бурчит:

– Не беспокойся. Если это действительно так, как они говорят, то этот Враг тебе быстренько угрозу организует.

Серчо решает:

– В полночь – связь с базой. Тогда все окончательно решится. Но пока что знайте хотя бы и то, что лично я – за. Честное слово.

Я лезу менять Пьеро в ходовой рубке, и все идет как прошлой ночью минус буран и плюс сознание, что все вокруг неспроста. Правда, на активностной картинке имеются неясного типа концентрации, явно не живые – но живущие не менее явно. Носятся вокруг, то в кучу собираются, то снова вразброд. Экран локатора ничего не показывает, в оптике тоже все чисто – и внимания на них я много не трачу, но время от времени поглядываю. Вот еще парочка появилась, силы прямо-таки пугающей, а по радару? А в радаре вообще нечто несуразное – несколько скальных обломков в воздух поднялись и парят над общей плоскостью. Только я эту картинку разглядел, как мощная парочка на нас кинулась – и камни вместе с ней тоже! Я, как был не привязавшись, начинаю виражи и прыжки. Моя голова бьется то о перископ, то о спинку, в жилотсеке вообще грохот стоит, как от консервных банок, но веду я все равно зигзагами, потому что эта гадость уже рядом с нами, и явно камнями в нас целит. Те призраки, что послабже, тоже тут, то барханы насыпают, то ямы мне роют – плевать, главное от мощных уйти или обмануть их!

Удар по крыше, еще один – ближе к корме, потом под гусеницы попадает нечто твердое и хрустящее, нас подбрасывает на нем, с крыши слышен грохот – что-то скатилось – и снова под гусеницами хруст. Локаторных экранов нет, вернее, они есть, но не показывают ничего, а активностная картинка резко краснеет, а затем так же резко бледнеет – все, эти духи свое отыграли, и фон вокруг чуть ли не на три единицы упал. Гляжу в перископ: ветра нет, как отрезало, все спокойно. Засвечиваю наружный осветитель, разворачиваю окуляр – и чуть не вою вслух. Не знаю, насколько он темный, этот Враг, но скотина он точно. Колпак с крыши как обгрызен – вместе с локатором и прочей начинкой, конечно. А прочая начинка – это антенна спутниковой связи и разнесенный Л-дальномер. А тут еще сзади Знахарь спрашивает этак беззаботно:

– Ну, как? Что-нибудь случилось?

Моей ругани хватает минуты на три-четыре, обиделся Знахарь, наверное, но сейчас мне не до его обид, честно. Конечно, есть у нас резервный радар ближнего действия под лобовым листом, но вот связь… Даже если аварийную систему с маяка на ручной режим перевести, все равно плохо, и очень. Я злой, команда тоже не рада, и пассажиры, хоть и не понимают, что случилось, но тоже мрачны соответственно нашему настроению. Теперь всему экипажу дел хватает. Мы с Пьеро коробку ведет, Серчо компьютер под запасной локатор переналаживает, а мы с Дроном и Сергеем связью занялись.

Утро наступает, в перископе опять те же ряды облаков, и висят себе неподвижно, может быть, это здесь с прошлого года так. Серчо морзянкой с базой перестукивается, а потом объясняет общий смысл: нам дана свобода принятия решения с условием выполнения конечной цели; видимо, Серчо не стал вдаваться в подробности, разъясняя международную обстановку в целом и наше в ней расположение в частности, иначе так просто они бы не согласились. Бедняги с вертолета в данный момент сидят по ночам в своей жестянке запершись, а вокруг волки бродят. Эти ребята парочку подстрелили, думали мяска неупакованного покушать, а добыча к утру как в воздухе растаяла, и теперь по этому поводу у летчиков депрессия и стресс. Серчо это рассказывает и между прочим роняет:

– А послы поедут с нами туда, куда им надо, я вроде бы уже говорил? – и переходит к другим темам. Никаких тебе поз, никаких тебе клятв – хотя решение это можно было б и поторжественней обставить. Непредсказуемый человек он, наш руководитель.

Солнце уже высоко, я устал за ночь и поэтому, Пьеро не дожидаясь, лезу в жилотсек и там валюсь спать, затем вспоминаю – пристегнуться забыл, глаза снова открываю – а на часах уже шесть, а ремни все в порядке – кто-то позаботился. Проспал восемь часов одним махом – во как бывает!

За столом Дрон со Знахарем сидят, прикидывают, когда мы из пустыни к Узкому проходу выйдем, вернее, прикидывает Дрон, а Знахарь важно головой подкивывает. Получается – к часу или двум ночи. Ох, как я не люблю эти ночные выходы в незнакомые места – кто б знал! Но ничего не поделаешь. Там тем более на автопилоте не пойдешь, танк руками держать треба. Дрон Серчо обо всем докладывает – получает директиву: скорость поменьше – и тогда добьем пустыню лишь к утру. Керита Граховича ссадим, и пойдет он своей дорогой, а мы – своей.