Кэтрин Куртц - «Если», 1996 № 04

«Какая же тут проверка спортивной классности?! — возмутится неискушенный болельщик. — Это же сплошной обман и даже разбой!» Именно поэтому завсегдатаи ипподрома перед заездом не сидят на трибуне, а толпятся возле тренотделений и у выхода на беговую дорожку: «ловят» слухи. Бывает, эти слухи, а также приятельские отношения с букмекерами помогают сорвать солидный куш.

Следующий заезд в сегодняшних состязаниях. Удар гонга возвещает «проскачку» рысака перед самым финишем, а сам он, вышвырнув из качалки наездника в белоснежном камзоле, закусив до пены на губах удила, разъяренно мечется по стартовой дорожке, волоча за собой разбитую в щепки качалку и перекрывая дорогу к финишу остальным рысакам. Недовольно свистят трибуны: многие возлагали на этого коня большие надежды. Его стремительно настигает еще один лидер — претендент на победу. Но нет, кажется, «проскочившую» лошадь на сей раз никто не сдерживал, она сама чего-то, видимо, испугалась. Ее ловят и пытаются увести в денник, успокаивая ласковыми словами, а новый лидер упорно рвется к финишу и пересекает заветную черту под гром аплодисментов. Кому-то этот неожиданный победитель принесет кучу денег…

Прибыль самого ипподрома составляет сотни миллионов рублей. На эти деньги он спонсирует издание журнала «Коневодство и конный спорт», одного из старейших в нашей стране: ему более ста лет. Помогает ипподром и больным детям: на его попечении мальчики и девочки со страшным диагнозом — церебральный паралич. Общение со спортивными красавцами конями помогает больным ребятишкам хоть на время забыть о своем тяжелом недуге.

Есть на ипподроме и самая дешевая в стране секция проката спортивных лошадей. Правда, в последнее время из-за нерентабельности над прокатом нависла угроза расформирования, а над умными лошадками — перспектива отправки на мясокомбинат.

Можно содержать в этом прокате и собственную лошадь. Владельцы таких лошадей приходят сюда просто покататься верхом, предварительно сдав соответствующие экзамены. Суточное содержание такой лошади на ипподроме в среднем обходится в 8-10 тысяч рублей: по шесть килограммов овса и сена, а еще отруби, морковь, сахар, витамины. Плюс упряжь и подковы. Недешево, но общение с умным и красивым животным стоит того.

…ПОСЛЕДНИЙ заезд на сегодня. Кони рвутся к финишу. Неоспоримого лидера настигает «темная лошадка», невесть как опередившая всех своих соперников. Зрители беспокойно приподнимаются с мест и вытягивают шеи. Какой сюрприз готовит им такой «сценарий»? Но нет, лошадь-фаворита на сей раз не сдерживали: она упорно стремится вперед, и оба лидера пересекают заветную черту голова к голове. В этом случае истинного победителя определят по фотофинишу.

Заезд окончен. Табло высвечивает результаты и суммы выигрышей. Удачливые игроки спешат на тотализатор и разыскивают своих букмекеров — получить деньги. Через два дня все повторится снова…

«Теперь чувство темпа достигает самой высшей напряженности и держится на каком-то тонком волоске, вот-вот готовом порваться. Та-та-та-та! — ровно отпечатывают по земле ноги Изумруда. Трра-трра-трра! — слышится впереди галоп белого жеребца, увлекающего за собой Изумруда…

Воздух, бегущий навстречу, свистит в ушах и щекочет ноздри, из которых пар бьет частыми большими струями… Изумруд обегает последний заворот, наклоняясь внутрь его всем телом. Трибуна вырастает, как живая, и от нее навстречу летит тысячеголосый рев, который пугает, волнует и радует Изумруда».

Глен Кук

ЗОЛОТЫЕ СЕРДЦА С ЧЕРВОТОЧИНКОЙ

1

После того как я разобрался со Зловредными Пикси, делать стало совершенно нечего. Пришлось две недели подряд выносить брюзжание Покойника, который способен вывести из себя даже святого. А я далеко не святой.

Вдобавок куда-то запропастилась Тинни (а связываться с другими, пускай в ее отсутствие, было достаточно рискованно). Словом, настала пора встряхнуться.

Признаться, какое-то время спустя мне начало казаться, что все городские пивоварни работают исключительно на меня — такое количество пива я поглощал.

Но однажды под вечер — я чувствовал себя не слишком хорошо, ибо дьявол устроил у меня в голове нечто вроде кузницы — в дверь нашего видавшего виды домика на Макунадо-стрит кто-то постучал.

— В чем дело? — рявкнул я, распахивая дверь. Мне было плевать на то, что передо мной стоит женщина в платье стоимостью в добрую тысячу марок, и на то, что на улице полным-полно парней в сверкающих ливреях. Что-что, а богатство меня уже давно не впечатляет.

— Мистер Гаррет?

— Он самый. — Я слегка подобрел. Оглядел женщину с ног до головы и счел, что она вполне заслуживает второго взгляда. А также третьего и четвертого. Не то чтобы в ней было нечто особенное, зато присутствовало все необходимое, причем было надлежащим образом оформлено. На губах женщины промелькнула тень улыбки.

— Во мне течет кровь эльфов. — Ее суровый голос сделался музыкальным, но всего лишь на мгновение. — Может, вы перестанете пялиться и впустите меня в дом?

— Конечно. Могу я поинтересоваться, как вас зовут? По-моему, о встрече мы не договаривались. Хотя я готов встречаться с вами по десять раз на дню.

— Мистер Гаррет, меня привело сюда дело. Оставьте любезности для своих подружек. — Она отстранила меня, поднялась по ступенькам, затем остановилась и оглянулась. Ее лицо выражало удивление.

— Маскировка, — объяснил я. — Мы нарочно не ремонтируем дом снаружи, чтобы не вводить в искушение соседей. — Наш дом стоял далеко не в лучшем из городских кварталов. Вообще-то шла война, поэтому рабочих мест имелось в избытке, однако некоторые из наших соседей до сих пор с негодованием отвергали саму мысль о том, чтобы зарабатывать на жизнь честным трудом.

— Мы? — ледяным тоном переспросила женщина. — Честно говоря, мое дело сугубо личное…

Клиенты все одинаковы. У всех сугубо личные дела, и все приходят ко мне, поскольку обычным путем добиться ничего не могут.

— Ему вы можете доверять, — заявил я, кивая на дверь в соседнюю комнату. — Он не разомкнет уст, ибо мертв вот уже четыреста лет.

На лице женщины сменялось, одно за другим, несколько выражений.

— Логхир? Покойник?

Выходит, не такая уж она великосветская дама, какой пытается казаться. Всякий, кто знает Покойника, врос, что называется, корнями в житье-бытье обыкновенных людей, которые составляют большинство населения Танфера.