Павел (Песах) Амнуэль - Право на возвращение

Карпухину хотелось сказать, что Юле не следовало бы отвечать за него, он и сам может…

— Да, — сказал он. — Ничем, к сожалению. Ему удалось что-нибудь выяснить?

— Нет, — покачала она головой.

Это было не так. Карпухин чувствовал по ее не очень уверенному голосу, что детектив сообщил ей какую-то информацию, но она не считала нужным делиться ею с кем бы то ни было, особенно с этим человеком, который неизвестно откуда взялся и неизвестно чего хотел.

— Юля, — мягко сказал Карпухин, — думаю, если бы вы спросили Михаила Яновича…

— Потом, — сказала она. — Поговорим, когда он уйдет.

Мейер действительно скоро ушел, задав еще несколько вопросов и вежливо попрощавшись с Карпухиным — пожатие оказалось таким крепким, что Карпухин еще минуту потом потирал занемевшую правую руку.

— Будете чай? — спросила Юля и, не дожидаясь ответа, вышла в кухню. Карпухин осмотрелся. Он уже был здесь утром, за прошедшее время ничего не изменилось, и лэптопа Гинзбурга, конечно, не было видно, хорошо, если бы Юля позволила осмотреть его кабинет, но она настроена явно не…

— Пожалуйста, — сказала Юля, внеся на подносе две чашки чая и блюдо с нарезанным яблочным рулетом. — Извините, что я с вами так резко… Я плохо понимаю, на каком я свете…

— Да, — пробормотал Карпухин. — Он, этот сыщик… действительно ничего не нашел?

— У него пока было мало времени… Но кое-что… Оказывается, Миша знал этого… электрика. С этим ничего не поделаешь, и это будет у обвинения одной из главных… ну, вы понимаете… Он приходил в школу несколько раз, Миша его пропускал, а потом, когда тот уходил, они довольно долго о чем-то разговаривали у школьных ворот. Одни говорят — мирно. Другие — что возбужденно, спорили о чем-то. Обвинение будет за это держаться.

— Да, — сказал Карпухин. — Это плохо. Может, они встречались и в другое время, и в другом месте?

— Это Ноам будет еще выяснять, но ему кажется, что таких встреч не было.

— Кажется? — с недоверием спросил Карпухин. Слово это в устах сыщика было совершенно неуместно. Либо у него есть информация, либо нет. Что значит — «кажется»?

— Он очень ответственный человек, — сказала Юля, сев за стол напротив Карпухина и глядя на него со странным выражением то ли недоверия, то ли желания понять, что перед ней за человек, какое отношение он имеет к ее свекру, и насколько ему вообще можно доверять. — Очень ответственный, — повторила она, и, приняв какое-то решение, продолжила: — Двое учеников сказали ему, что видели, как Миша и этот… сидели в кафе на углу Игаль Алон и Хаганы, это в двух кварталах от школы. Неизвестно, сказали ли они полицейским то же самое, они говорят, что нет, их не спрашивали. Но…

— Понимаю, — огорченно произнес Карпухин. Он не ощущал вкуса чая, пил что-то и что-то ел, думая совсем о другом. — Вы думаете, Юля, между ними действительно могло возникнуть… недоразумение?

— Вы не знаете Мишу, — устало сказала Юля. — Вы его совсем не знаете, иначе не говорили бы так. Он… Ну, во-первых, он плохо знает иврит, как он стал бы говорить с этим… — Карпухин отметил, что за все время разговора Юля так ни разу и не произнесла имени убитого. — Во-вторых, что между ними общего? О чем им разговаривать? И еще. Миша ни разу не говорил дома, что был в кафе… с кем бы то ни было. Он домосед, понимаете? Работа… Миша ее не любил, но нужно же было как-то зарабатывать, а для мужчины предпенсионного возраста, да еще без профессии…

— Без профессии, — повторил Карпухин.

— Конечно! — воскликнула Юля. — Кому здесь нужна его профессия?

— Извините, Юля, — сказал Карпухин, — но ваш свекор был в России одним из лучших специалистов по ракетным двигателям. Он работал в НПО «Энергия», а туда брали самых-самых.

— Послушайте, я же не отрицаю, что Миша гений! Но в Израиле нужны не гении, гениев тут своих хватает. Ну кто бы его взял в «Рафаэл» или «Таасия авирит», это смешно, там проверки аж до пятого колена, русских туда не берут, Миша бился-бился, его и слушать не стали, и это не дискриминация, как пишут русские газеты, это нормальная работа органов безопасности. Скажите, кто бы взял в ту же «Энергию» приехавшего из Штатов на ПМЖ гения, если бы о нем было известно, что он там работал на ЦРУ или имел с ЦРУ какие-то контакты перед отъездом?

— Вы хотите сказать… — начал Карпухин.

— Конечно! Когда мы уезжали, Мишу раза четыре вызывали на Лубянку, о чем-то с ним беседовали, он никогда не рассказывал… А здесь в аэропорту, когда мы только прилетели, всех мужчин… почему-то только мужчин, женщин не трогали… вызывали в какой-то кабинет и спрашивали, не имели ли они в России контактов с ФСБ, ГРУ и кем-то там еще, не знаю.

— И Михаил Янович сказал…

— Он же такой! Или молчит, как партизан, или говорит чистую правду и ничего, кроме правды. А сказать «нет», если на самом деле «да», он просто физически не в состоянии. Его спросили, и он сказал, что на такие вопросы отвечать не будет. Как вы думаете, после этого его могли взять на работу туда, где делают ракеты?

— М-да… — Карпухин передернул плечами. Получалось, что Гинзбург сам перекрыл себе все ходы-выходы, и в том, что ему так и не довелось увидеть вблизи старт израильской ракеты, мог винить только себя?

— Но ведь Миша… Михаил Янович не мог жить без… И он наверняка, если не в этом, как его… «Рафаэле»… так дома работал над своими идеями, верно?

— А что? — с вызовом сказала Юля. — Может, и работал.

— Послушайте, — примирительно произнес Карпухин. — Я не из ГРУ, не из ФСБ, я здесь не для того, чтобы… ну, я понимаю, о чем вы подумали.

Он достал из кармана помятый листок и положил на стол.

— Это, — сказал он, — передал мне сегодня Михаил Янович. Он не мог сделать это прямо, передал адвокату, но здесь стоит моя фамилия, видите? И Беринсон отдал листок мне.

Юля взяла бумагу в руки, приблизила к глазам («Неужели она так близорука? — подумал Карпухин. — Никогда не сказал бы»), прочитала столбики чисел, покачала головой, положила листок на стол и сказала:

— Думаете, шифр? Чепуха, Миша терпеть не может всякую конспирацию.

— Тем более, — кивнул Карпухин. — Я тоже думаю, что это не шифр. В голову приходит только одно: на его компьютере могут быть или директории с такими названиями, или…

— Иными словами, — оборвала его Юля, — вы хотите, чтобы я вам показала Мишин лэптоп и позволила там копаться, потому что Миша…

— Если бы это не было чрезвычайно важно, Михаил Янович не стал бы…

— А может, эти числа не имеют к Мишиному компьютеру никакого отношения?

— Не знаю, — терпеливо сказал Карпухин. — Как по-вашему, к чему это может относиться, если не к компьютерным данным?