Лора Андронова - Игра

— Да ведь он…

— Что он? Ты знаешь, какая у ангелов аура?

— Какая?

— Очень сильная. Провоцирует в респонденте острейшее чувство собственной вины, неполноценности и даже преступности. Ангелы сами по себе довольно слабые создания. И аура — их единственное оружие. Противника сперва подваляют до состояния полной невменяемости, а потом берут голыми руками, — Эрихс помолчал, — Не совсем голыми, конечно. Не сомневаюсь, что у этого белокурого красавчика гдето припрятан нож.

Ив взглянула на ангела, борясь с моментально подступившей дурнотой. Безмятежно улыбаясь, тот летел к ним.

— Если ты и дальше будешь вести себя так же глупо — он тебя убьет. Зарежет, как овечку, — продолжал бубнить гном, — И мне будет тебя совершенно не жалко. Не надейся, что я буду плакать над твоей безымянной могилкой.

— Да я и не претендую. Такая честь, куда мне. А батюшкин рудничок тебе тоже не будет жалко? — осведомилась Ив.

На некоторое время установилась тишина, нарушаемая лишь шелестом ангельских крыльев и приближающимися звуками грегорианского хорала.

— Будет, — наконец, признался Эрихс, — самую малость.

Он прокашлялся.

— Слушай меня, девица. Излагаю план. Ангела — уничтожить. Как можно скорее, поскольку долго от него бегать ты все равно не сможешь — возьмет на измор. В глаза ему не смотреть, а то опять одурманит. Лучше вообше не смотреть в его сторону — так ты сможешь справиться с его аурой, — гном запнулся, словно прислушиваясь к чему-то, и вдруг заторопился, — В общем, дерзай. Это в твоих же интересах. А я пока исчезну. Христен говорит, что за нами следят.

— Кто следит?

— Кому положено — тот и следит, — Эрихс пробормотал что-то невнятное, — Жди меня и я вернусь. Все. Отбой.

Ив тяжело вздохнула и снова повернулась к ангелу, на мгновение ей показалось, что в его руках блеснули кинжалы. Меч Тысячи Теней нервно дернулся и завибрировал.

— Нет. Так дело не пойдет, — заявила она сама себе.

Натянув подол плаща, Ив отхватила от него мечом длинную узкую полоску и повязала ее на глаза. Плотная непрозрачная ткань полностью закрыла лицо, позволяя смотреть только вниз, под ноги, но и этого было вполне достаточно. Обострившимся обонянием Ив чувствовала запах приближающегося ангела. Ей не надо было видеть его, чтобы определить, где он и куда направляется — его одежда шелестела при каждом движении, крылья с шумом рассекали воздух.

— Дева! Твои грехи взывают! — теперь, когда Ив не видела его лица, голос ангела показался ей слишком тонким и приторным.

Они встретились на высоте нескольких десятков метров. Ангел подлетел совсем близко и, воспользовавшись ее минутной растерянностью, ударил ее кинжалом, сильно позрезав бедро.

«Боевой, однако,» — мысленно усмехнулась Ив, расслабляясь и выпуская на волю инстинкты высшего вампира. Волна отвратительного холодного бешенства захлестнула ее. Она стала тем, в кого ее превратила Игра — жестоким кровожадным хищником, защищающим свою жизнь. Тело как будто само метнулось вперед, выбивая ногой кинжал из левой руки ангела. Рана на бедре ничуть не мешала, скорее лишь добавляла раздражения и азарта. Ангел неловко попытался отскочить, но лишь потерял равновесие, покачнулся и тут же попытался достать Ив оставшися кинжалом. Движения противника казались ей нарочито замедленными и неуклюжими. Без труда увернувшись, она вслепую ударила мечом и рассекла ангелу правое крыло. Он пронзительно вскрикнул, выронил кинжал и стал стремительно терять высоту. Выбитые ударом серебристые перья закружились в воздухе, как большие продолговатые снежинки. Ив хотела было остановиться, но меч тянул ее и она прыгнула вниз, схватила ангела за тунику, притянула к себе и с размаху вонзила в него меч, одновременно срывая повязку с лица.

Ангел умирал. Слабыми, почти неуловимыми движениями он пытался освободиться от меча, отталкиваясь от Ив окровавленными руками, разодранное крыло болезненно подрагивало. В голубых глазах больше не было ни презрения, ни укора — только тоска и острая, всепоглощающая боль.

— Твоя взяла, — прошептал он, — А ведь как было близко…

Он замолчал и стал смотреть вниз, на покрытую белым пухом землю.

— Отпусти меня. Хочу на землю. Наигрался… Хочу упасть.

Ив осторожно вынула из его груди меч и слегка оттолкнула ангела от себя. Он мешком полетел вниз, мгновение спустя раздался глухой удар и грегорианский хор разом оборвался.

Ангел лежал на земле, широко раскинув крылья и неприятно напоминая позой распятого Христа, остекленевшие глаза безжизненно смотрели в небо. Ив присела рядом с ним и, уткнувшись лицом в окровавленную хламиду, горько, назрыд заплакала.

Тяжело перевалившись через подоконник, Ив упала в комнату и так и осталась сидеть. Ее взгляд вяло скользил с предмета на предмет.

— Госпожа, — поскочил к ней Сальвадор, — Вы не ранены?

— Ранена. Слегка, — Ив прикрыла глаза.

— Призвать лекаря?

— Оставь меня в покое, маршал. Жить буду.

Тот нерешительно затоптался на месте.

— Как прошел поединок?

— Прелестно прошел, — она криво усмехнулась, — Враг повержен и лежит.

Ив вытащила из кармана перо и бережно его погладила.

— Чудеснейшая госпожа, — Сальвадор отвесил изысканный поклон, — примите искренние поздравления по поводу великолепной победы, одержанной вами над презренным порождением Внешнего Света. Грядущие поколения вампиров будут величать вас Великой Покорительницей Ангелов, обещаю.

Покорительница Ангелов совсем сползла на пол и томно покосилась на последнюю бутылку вина, одиноко возвышающуюся на сервировочном столике. Сальвадор понимающе кивнул и подал ей полный бокал. Ив внимательно посмотрела на него сквозь полуопущенные ресницы. Капитан гвардии выглядел гораздо трезвее, чем час назад.

— Я отдам распоряжения художникам. Они приступят к работе немедленно.

Ив удивленно округлила глаза.

— Художникам? Кого у вас только нет. На развод держите? Или для пропитания?

— Что вы, что вы! — Сальвадор замахал руками, — Какое пропитание! Они же свои, местные. Вампиры.

— О, да. Тогда я понимаю. Все здешние обитатели исключительно неаппетитны.

— Верно. Страшные, синие какие-то. Шерсть, опять же. Крылья, когти — есть. А мяса — нет. Пожевать нечего, — капитан приложился к стакану с тягучей красноватой жидкостью, — Это нарвах. Снимает опьянение. Только, вот, похмелье — не снимает, — пояснил он и, видя, что Хозяйка по-прежнему мрачно изучает содержимое бокала, с воодушевлением вскричал:

— Представьте себе прекрасное полотно, которое займет целую стену в нижнем зале, на котором будет изображен сегодняшний триумф! В вашу честь также будет сложена эпическая сага, самым высоким слогом повествующая об этой героической битве, — капитан резко запнулся, как будто поняв, что сболтнул лишнее, и тревожно посмотрел на Ив.