Эдвард Митчелл - Спектроскоп души

ФОТОГРАФИЯ ЗАПАХА

Вчера по приглашению, полученному на последнем заседании «Радикального клуба», который, к слову говоря, выполняет почетную миссию распространения знаний о Незнаемом, я посетил на досуге резиденцию профессора Думкопфа на Джой-стрит в Вест-Энде. Профессора я нашел в кабинете на верхнем этаже, где он упорно пытался сфотографировать запах.

– Видите ли, – пояснил он, нагревая колбу, источающую густой смрад сероводорода, который уже заполнил всю комнату, – чтобы продемонстрировать объективность наших ощущений, я должен выполнить простую, но почетную обязанность: убедительно показать, что наши ощущения тоже материальны. Вследствие этого, я и пытаюсь сфотографировать запах.

Тут же профессор ринулся к фотокамере, установленной над сосудом, испускавшим удушающие пары, и занялся пластиной. Поднеся негатив к свету, он внимательно его обследовал, и у него по лицу скользнула тень разочарования.

– Пока ничего, пока ничего! – печально пробормотал он. – Но терпение и труд все перетрут. Надо усовершенствовать приборы – и, в конце концов, все получится. Понимаете, загвоздка не в моей теории, а в аппаратуре. Но при одной только мысли, что когда-нибудь я увижу на негативе отчетливое изображение аромата тушеной баранины с луком, я моментально взбадриваюсь. И такой момент обязательно наступит. Уверяю вас, драгоценнейший друг, эти фотохимические устройства никуда не годятся. Вы не смогли бы ссудить мне доллар с четвертью для покупки коллодия?

ТЕОРИЯ БУТИЛИРОВАНИЯ ЗВУКА

Я выразил радостную готовность финансировать гения.

– Благодарствую, – произнес профессор, спрятав мой взнос в карман и возвратившись к камере. – После того как я получу четкое изображение запаха, самого вещественного из наших ощущений, встанет новая задача: поймать звук. Грубо говоря, загнать его в бутылку. Да вы сами подумайте. Сила так же бессмертна, как и материя. На самом деле, если я понятно излагаю, это и есть материя. Между тем, зародившаяся волна звука затем только слабеет и пропадает при распространении во все стороны на неопределенное расстояние. Поймайте звуковую волну, сэр! Закупорьте ее в бутылку, тогда она не будет распространяться. Если плотно заткнуть бутылку хорошей пробкой, волна может храниться там вечно. Единственная трудность – поймать волну в точке ее зарождения. Я займусь деталями этой операции, как только сделаю фотографию этого проклятого запаха тухлых яиц… То есть сероводорода.

Профессор помешал едкую смесь стеклянной палочкой и продолжал:

– Хотя для меня бутилирование звука представляет чисто научный интерес, должен признать, успешное решение этой задачи открывает серьезные финансовые перспективы. В скором времени я готов заняться укупоркой опер в одноунцевые флакончики. Затем я рассортирую их, снабжу этикетками и предложу покупателям серию популярных арий по сходной цене. Сейчас, как вы сами знаете, чтобы вдвоем с супругой послушать «Марту» или «Миньон» в первоклассном исполнении, вам придется отдать десятидолларовую купюру. Бутилирование позволит прослушать ту же музыку у себя дома за сущую мелочь. Я планирую выбросить оперы на рынок по цене от восьмидесяти центов до одного доллара за флакончик. Для ораторий и симфоний можно использовать большие оплетенные бутыли, но стоить они, разумеется, будут дороже. Не думаю, что правильно держать, скажем, Вагнера в простой стеклянной таре. Для этого лучше использовать специально изготовленные изящные графины. Поверьте, сэр, если бы я был таким же сангвиником, как вы, американцы, я бы сказал, что это дело сулит миллионные прибыли. Но я всего лишь флегматик-тевтон, привыкший излагать свои мысли простым и точным языком науки, поэтому скажу проще: в случае успеха, я предвижу значительный доход и всемирную славу.

НАУЧНЫЙ ФЕНОМЕН

Новую попытку профессор совершил с прежним энтузиазмом, но снова безуспешно. Он вздохнул и продолжал:

– Освоив фотографирование запаха и бутилирование звука, я перейду к проектам значительно более сложным, поскольку отражения сложнее ощущений, а мозг гораздо сложнее, чем нос или ухо. Я вполне удовлетворен тем, что составные части разума так же доступны для изучения и анализа, как и составные части материи. Да это и понятно: разум – это материя. Спектроскоп души, который больше известен как дуплексный самопишущий спектроскоп души Думкопфа, базируется на общепризнанном факте, что все материальное может изучаться и анализироваться с помощью спектральных линий Фраунгофера. Таким образом, если душа материальна, она тоже может быть изучена и проанализирована. При просвечивании субъекта испарения или излучения его души – а данные испарения или излучения, безусловно, материальны – могут быть представлены соответствующими символами на табло должным образом настроенного спектроскопа. Таково, если вкратце, мое открытие. Как устроен спектроскоп и каким образом я собираюсь просвечивать субъекта, разумеется, является моим секретом. Я подал заявку на патент. Разрабатывать прибор и испытывать его на практике я собираюсь в Сентенниале. До тех пор я воздержусь от более детального описания своего изобретения. 

ЗНАЧЕНИЕ ИЗОБРЕТЕНИЯ

– Каково практическое значение вашего великого открытия?

– Огромное! Я открою вам, как мое изобретение может применяться на практике. Влияние спектроскопа души на повседневные дела будет поразительным, просто поразительным. С его помощью могут быть разоблачены любые виды лжи, обмана, криводушия, лицемерия. Таким образом, начнется тысячелетие правды и искренности.

Несколько конкретных примеров. Злоупотребления на железных дорогах будут исключены. Используя научные знания и один из моих спектроскопов, суперинтендант неподкупным оком науки проверит каждого кандидата на должность кондуктора и определит по шкале его спектра, есть ли в его душе нечестность. И сделает это так же просто, как химик определяет, имеется ли железо в метеорите или водород в кольце Сатурна.

Исчезнет необходимость в судах, прокурорах, присяжных. Правосудие будет представлено Фемидой с парой широко открытых глаз и моим дуплексным самопишущим спектроскопом души в правой руке. Сокровенный мир обвиняемого станет открытой книгой, он будет оправдан, заключен на тридцать суток или повешен в соответствии с тем, какими окажутся линии Фраунгофера его души.

От коррупции и политического обмана не останется и следа. Существенным элементом любой политической кампании станет мой спектроскоп, и это будет способствовать самым радикальным и в то же время самым полезным для граждан реформам.