Александр Рыжов - Земля Тре

- Чудь одолела... - сказал с горечью Илья, оглядев место побоища. Всех ушкуйников побили и ушли.

Верить в это не хотелось, но Илья был прав. Брошенное судно, непогребенные останки - так могло произойти, только если никого из новгородцев не осталось в живых. Коста и Глеб обошли место сражения, но на глаза не попадалось ничего, кроме костей. Оружие и все, что было ценного на ушкуе, грабители унесли с собой.

Шестопал долго смотрел на то, что осталось от погибшего корабля, и вдруг сказал громко:

- Это же Бирюк! Помнишь, Илья?

- Помню. Два года назад сгинул. К Студеному морю шел... Не дошел, значит.

- Похоронить их надо, - сказал Коста. - А то не по-людски как-то...

Глебу очень не хотелось оставаться здесь на ночь, но не согласиться с Костой он не мог.

Весь остаток дня расчищали волок и сносили кости - новгородские и чудские - в общую яму: разобрать, где чьи, было невозможно. За работой не заметили, как наступил вечер. Солнце утонуло в чащобе, напоролось на растопыренные сучья и густыми медовыми ручьями стекло по бафяной листве в землю.

- Хорош! - выдохнул Глеб. - На сегодня хватит.

Развели костер, один на всех. Коста взялся кашеварить. Дым, смешавшись с паром, сизой струёй потек по ветру.

- Кто сегодня в ночь? - спросил Глеб.

- Я, - ответил Алай.

- Не зевай...

После ужина с неодолимой силой потянуло ко сну. Глеб опустился на траву, положил рядом обнаженный меч и почувствовал, как усталость сводит руки и ноги. В голове зашумели и стали мягко перекатываться теплые волны, перед глазами поплыли белые облака. Последнее, что запомнил, - сгорбленная спина Алая, шевелящего прутом в костре. Затем все задрожало, перевернулось, исчезло в тумане... возникло вновь, но вместо Алая у костра сидел обросший черной шерстью великан с собачьей головой. Он оглянулся, вонзил в Глеба свирепый взгляд, оскалил клыки и зарычал. Из пасти высунулся алый, светящийся в темноте язык, который сполз, как змея, сперва на живот великана, потом на колени, потом на землю и, извиваясь, пополз к Глебу. Трава под ним начала дымиться. Глеб ощутил удушливый запах, хотел вскочить, но увидел, что язык, словно удав, обвил ему ноги и тянется выше - к груди, к горлу...

- Коста! - Глеб дернулся, стал шарить рукой в поисках меча и проснулся.

То, что увидел, открыв глаза, показалось страшнее самого кошмарного сна. Лес и небо были озарены ярчайшим пламенем. Раздувшись, как громадный пузырь, оно колыхалось из стороны в сторону и расплескивало багровые сгустки. Воздух был пропитан нестерпимым жаром - тело как будто окунули в кипяток. Глеб хотел подняться на ноги, но мышцы почему-то отказывались напрягаться. Он с трудом сел, протер слезящиеся глаза, и только тут до него дошел весь ужас случившегося.

- Коста, Илья! Ушкуй горит!

На четвереньках подполз к Алаю, ватными руками схватил его за плечи. Тот спал беспробудным сном, уронив голову на прижатые к груди колени.

- Проснись! Проснись! - Глеб тряс его изо всех сил, но обмякшее тело Алая болталось в руках, как тряпичная кукла.

Глеб в отчаянии посмотрел вокруг - никто из лежавших вповалку ушкуйников не шевелился, не поднимал головы.

- Эй! Вы живы?!

Он замотал головой, как раненый медведь. Издал вопль - дикий и бессмысленный - и вдавил ладонь в красные угли костра. Боль очистила голову и придала сил. Со стоном поднялся, сжал рукоять меча и на негнущихся ногах шагнул к пылавшему ушкую. Раскаленный воздух налип на щеки, с лица градом покатился пот, волосы затрещали, обугливаясь...

- Глеб! Глеб! Сгоришь!

Чья-то рука схватила его плечо, дернула назад. Он обернулся и увидел Косту.

- Живой?..

Коста стоял пошатываясь, а в глазах плясало отраженное, как в зеркале, пламя.

- Что такое? - спросил он голосом человека, только что очнувшегося от глубокого обморока.

Глеб ткнул острием меча в огонь, хотел сказать что-то связное, но все слова рассыпались как горох, и он сумел выговорить только одно, которое, как ему казалось, объясняло все:

- Чудь!

- Подожди... - Косту качало, как пьяного, он вынул из ременной петли булаву и спросил, озираясь: - Где?

Глеб, широко расставляя ноги, чтобы удержать равновесие, обошел вокруг превратившегося в факел ушкуя, наугад срубил мечом несколько кустов и остановился в замешательстве.

- Где же они?

- Ты их видел? - Коста прижал руку ко лбу и пытался сосредоточиться.

- Нет...

- Может, их и не было?

- Но ушкуй! Разве не видишь?

- Вижу...

Спасти корабль было невозможно -огонь охватил его со всех сторон. С треском рухнула мачта, горящий обломок реи упал к ногам Глеба.

- Кто поджег? Кто?!

- Узнаем...

Ветер выдернул из огненной гривы косматый клок, швырнул под корму второго ушкуя, стоявшего неподалеку. Глеб отбросил меч, стащил непослушными руками кафтан и накинул на дымящуюся траву. Вместе с Костой кое-как затоптали не успевшее разгореться пламя. В этот момент очнулся Илья, остекленевшим взором уставился на пожар.

- Вставай! - взмолился Коста. - Если дунет посильнее, потеряем и второй.

Илья, превозмогая дурноту, принялся расталкивать Шестопала. Ушкуйники зашевелились, даже Алай поднял голову и вытаращил воспаленные глаза. Все были живы, но непонятная слабость сковывала руки и ноги.

- Быстрее... быстрее! - торопил Глеб и налегал спиной на обшивку корабля, словно мог в одиночку сдвинуть его с места.

Спотыкаясь и падая, ушкуйники сошлись вместе, навалились гуртом на горячую, в подтеках расплавленной смолы корму уцелевшего судна. Медленно вершок за вершком - отодвинули его на безопасное расстояние и, обессиленные, попадали на землю.

- Молодцы!.. - только и смог выговорить Глеб, на большее уже не хватило сил.

А огонь пылал, раскачиваясь на ветру исполинским цветком и прожигая беззвездную черноту неба. Шипела смола, трещали и проваливались в глубину трюма палубные доски. Ушкуй таял на глазах. К утру от него осталась лишь гора спекшейся золы.

На рассвете, когда погасли последние искры, Глеб, не говоря ни слова, поднялся и ушел в лес. Странная немощь, навалившаяся внезапно, так же внезапно и ушла, оставив ощущение легкого озноба и мелкую дрожь во всем теле, как бывает после приступа лихорадки. Глеб дошел до ручья, упал на колени и стал пить леденящую зубы воду. Утолив жажду, вытер рот рукавом. Сморщился - от кафтана несло дымом...

- Глеб!

Вскинул глаза, увидел Косту. Тот держал в руке стебелек с узкими темно-зелеными листочками.

- Что это?

- Сон-трава. Тут ее много.

- Значит...

- Это ничего не значит. Хотя подложить ее в кашу было проще простого.

- Постой! - Глеб подхватился на ноги. - Где котел?

Коста бросил стебелек под ноги, наступил на него сапогом и сказал, не скрывая досады: