Джин Вулф - Точка зрения

Промчавшись кварталов восемь—десять, по спиральной рампе они вырулили на скоростную магистраль. Когда машина перебралась в крайний левый ряд, он спросил:

— Почему мы убегаем?

— Ты что, рехнулся? — изумилась она, бросив на спутника быстрый взгляд. — Потому что я убила того парня.

— Но ведь он угрожал моей жизни.

Джей опустил глаза и обнаружил, что кровь, просочившись сквозь куртку, расплылась пятном и на плаще.

— Ну и что с того? В соответствии с законом я даже не имела права защищаться. Предположим, ты захотел бы изнасиловать и убить меня.

— Я бы не стал этого делать.

— Просто предположим. Так вот, я не имела бы права стрелять в тебя или ударить ножом. А если бы я это сделала, то ты имел бы право подать на меня в суд.

— И выиграл бы дело?

— Конечно. Более того, защищалась бы я уже, сидя в тюремной камере. И если бы твоя рана оказалась глубже, чем моя, то тебя бы выпустили.

— Чушь какая-то!

— Это для нас чушь. — Шоссе сделало резкий поворот, но она даже не сбросила скорость, и на секунду машину резко тряхнуло. — А для них, федералов, все очень даже логично. Если мы свыкнемся с мыслью, что можно давать отпор тому, кто на нас нападает, то начнем давать отпор им. Дошло?

— Но мы должны давать им отпор.

— Конечно. Только для меня ситуация гораздо хуже. Да и для тебя тоже. Я убила того парня. И не говори, что он, может быть, еще жив. Я видела, куда попала пуля. Он труп.

— А как ты узнала, что мы уже рядом?

— Наблюдала через окно. Приехала задолго до вас и поглядывала на улицу — надеялась увидеть, как ты высматриваешь нужный дом. По дороге прихватила твое оружие. Я боялась, что ты придешь раньше меня и, не дождавшись, уйдешь, вот и караулила. Хочешь взглянуть на карабин? Он на заднем сиденье. Только осторожно, он заряжен. Кажется, я поставила его на предохранитель, но точно не помню.

Джей отстегнул ремни, повернулся и взял карабин, тщательно держа руки подальше от спускового крючка.

— Опусти его, а то другие водители могут заметить.

Джей последовал совету.

— Эта машина с нами не разговаривает, — заметил он.

— А я вырубила эту сволочь, как только купила. Это очень легко.

Почувствовав, что спутница готова расплакаться, Джей промолчал. Ему захотелось взять ее за руку и утешить, но ее руки лежали на руле.

— А теперь я пристрелила ту сволочь, которая намеревалась убить тебя. Там, сзади где-то есть бумажные платки…

Джей отыскал пачку платков и протянул один ей. Услышал, как она высморкалась.

— Вот и прикинь, в какое дерьмо мы вляпались. На мне висит преднамеренное убийство. Он пытался тебя убить, но для них это ничего не значит. Мне полагалось вызвать копов и показать им твое тело. Когда бы они приехали? Часа через два-три. Боже, уже время ланча.

Он взглянул на часы на приборной панели. Почти час дня.

— Есть хочешь?

— Нет, — ответил он.

— Я тоже. Давай пропустим ланч. Пообедаем где-нибудь вечером.

Он согласился и спросил, куда они едут.

— Будь я проклята, если знаю.

— Тогда сверни на шоссе 80.

— Слушай, мне очень жаль, что я втянула тебя в эту передрягу.

— Могу повторить твои слова. Ты спасла мне жизнь.

— Кстати, кто он был такой?

— Я попросил его прочесть твою записку. Ты ведь не хотела, чтобы «Глобнет» сообщила этот адрес в новостях, вот я и нанял парня, чтобы он отвез меня в нужное место. Я попытался найти такого, кто не побежал бы сразу звонить в полицию. Теперь ясно, что идея оказалась не очень удачной. — Джей помолчал. — А как, по-твоему, мне следовало решить эту задачу?

— Я надеялась, что ты догадаешься. Придешь туда, посмотришь на записку и убедишься, что оказался в нужном месте.

— Плакать больше не будешь?

— Нет. Я уже в порядке. А знаешь, почему я заплакала?

— Почему?

— Значит, ты не понял. Людей убивать нельзя, даже если они убивают других людей, а я его застрелила. Если меня поймают, то дадут пожизненное.

— Кто же тогда позаботится о твоих детях? — Он постарался выразить сочувствие интонацией.

Она вела машину. Джей искоса взглянул на нее. Она смотрела вперед, держа руки на руле.

— Я собираюсь вернуться в свои леса, — продолжил Джей. — Возможно, они достанут меня и там, но это будет нелегко. Если «Глобнет» не сумеет тебе помочь, то, может, ты захочешь поехать со мной?

— Ты все испортил, — с горечью проговорила она.

Он покачал головой:

— Вряд ли я понимаю все даже сейчас, а о многом догадался лишь минуту назад. Сколько ты могла на этом заработать?

— Несколько тысяч.

Джей обдумал ее слова.

— Ты не их служащая. Или, во всяком случае, не работаешь на «Глобнет» постоянно.

— Нет. — Она фыркнула. — В прошлом году они делали документальную передачу о торговле оружием, и я оказалась одной из тех, кого они отыскали — единственной женщиной. Мне надели маску, сняли интервью, и я решила, что на этом все закончилось. И тут примерно месяц назад они меня наняли для этого дела.

Он кивнул.

— Они предположили, что тебе захочется женщин или наркотиков, и подготовили для этого нужных людей. А обо мне вспомнили под конец. Так, на всякий случай. Пообещали от нескольких сотен до пары тысяч, если ты позвонишь. И еще тысячу, если я продам тебе оружие. Продать-то я продала, да только денег этих не увижу.

— А робот позвонил тебе, когда дал мне твой номер.

— Кейди Девятнадцать? Конечно. Поэтому ты и догадался, да?

Джей покачал головой:

— Следовало бы догадаться… но меня насторожило кое-что другое. Твой звонок вчера, когда ты звонила кому-то, кто якобы сидел с твоими детьми. Настоящие матери говорят о своих детях долго, а ты закруглилась очень быстро. И до меня только сейчас дошло, что ты назвала свою подругу именем Вал, а секретаршу Джеймса Р. Смита зовут Валери. Потом я подумал о роботе. Он относится к своей работе очень серьезно, во всяком случае, у меня создалось такое впечатление. Но стоило мне попросить, как он сразу дал мне телефон торговца оружием.

— Значит, я все это время тебе лгала.

Он пожал плечами.

— Не делай так! А то кровь пойдет еще сильнее. Смотри, вон стоянка для грузовиков. Там продаются аптечки.

И, подрезав автомобили на пяти полосах, она погнала машину вниз по съездной рампе.

Вечером того же дня в мотеле, очень далеко от шоссе номер 80 он снял с себя плащ, куртку, рубашку и майку и сидел, стиснув зубы, пока она обрабатывала и бинтовала его раны.

Когда она закончила, он спросил, удалось ли ей купить побольше патронов.

— Восемь коробок. Это четыреста патронов. По пятьдесят в коробке.