Василий Гигевич - Полтергейст

Наконец, когда макет был готов, Шумаков не удержался:

— Сегодня хотелось бы поговорить о перспективе. Вчера мне принесли сведения о том, как расходится наша газета. Тираж ее, как ни горько в этом сознаваться, падает. На носу подписная компания. Дела у нас неважнецкие, скажу прямо. Поэтому, кроме текущих вопросов, давайте рассмотрим, так сказать, стратегические. Я хотел бы услышать от вас, заведующие отделами, как вы способствуете увеличению тиража газеты. С кого начнем? Может, с вас, товарищ Мулярчик?

«Чуть что — Мулярчик… Будто с отметиной я», — Мулярчик недовольно глянул на набычившегося Шумакова, который по-прежнему никому в глаза не смотрел. Помолчав для солидности, Мулярчик неторопливо начала выкладывать свои стратегические задумки:

— Наш отдел проводит серьезную работу в этом направлении. Как все вы знаете, недавно мы ввели новые рубрики. Например, такие, как: из кабинета следователя, версии, находки, телефон милиции 02…

— Это мы и без вас знаем, товарищ Мулярчик, что телефон милиции 02, — перебил Мулярчика шеф. — Вот вы скажите о своих планах, о новых задумках. Где ваш новый подход к освещению процессов перестройки всего общества, а не только органов милиции? Сколько раз ваши сотрудники в рабочих коллективах побывали? Все отчеты о собраниях публикуем, все скандальными историями думаем отделаться. А где жизнь рабочего класса, гегемона нашего?..

Мулярчик, понимая, что сегодня оправдываться и доказывать, что ты не верблюд, — только гнев вызывать, замолчал, опустив голову.

— На сегодняшний день тираж газеты в сравнении с прошлым годом упал на 20 процентов. Вы хоть понимаете, что это такое? — голос Шумакова наливался той звонкой тревогой, от которой присутствующих стала пробирать дрожь. — Мы переходим на хозяйственный расчет. Кого мне сокращать прикажете? Зарплату мы все хотим получать большую, а работать по-новому кто будет? — Шумаков входил в раж. Мулярчик знал из прежнего опыта, что, найдя повод, редактор долго не успокоится…

— Иван Михайлович, все-таки необходимо какой-нибудь детектив запустить с продолжением. Вон «Зорька» дает документальную повесть о Сталине и Берии. А на будущий год рекламирует материал о Брежневе и Хрущеве. До сих пор их газета в киосках лежала стопками, а теперь днем с огнем не сыщешь, — вставил свои пять копеек в монолог Шумакова заведующий отделом культуры Грузкин.

— Что конкретного вы можете предложить, товарищ Грузкин? — теперь Шумаков из-под пышных огромных, как говорили в редакции, брежневских бровей сверкнул черными глазами на Грузкина — молодого журналиста, который, как и многие в Доме печати, носил, наверное, для солидности, козлиную бородку. Грузкин пробовал свои силы в литературе, считался молодым, многообещающим…

— Да, есть в нашем отделе один материал, который мог бы заинтересовать читателя, — после этих слов Грузкин почему-то покраснел.

— Чей материал? Кто автор? Москвич? — сразу же начал допытываться Шумаков, во всех вопросах любивший ясность и конкретику. — Может, Юлиан Семенов? Братья Вайнеры? А может, на зарубежных авторов вышли?

— Да нет. К чему нам москвичи, а тем более зарубежные авторы. Что, у нас своих нету?..

— Кто же тогда?

— Да я вот вчера ночью закончил детектив, — признался Грузкин и с отчаянием, как к Богу, обратил глаза к Шумакову. — Скажу авторитетно: хороший детектив, острый и сюжет актуальный — как в Западной Белоруссии после войны наши чекисты банду разбили… Считаю, что как раз такого материала нам и не хватает.

Заведующие отделами, пряча глаза, стали ухмыляться. Все знали, что Грузкин не один год штурмовал своими детективами республиканские журналы и издательства, да везде терпел поражение. Даже из городской «Вечерки» их заворачивали. И Шумаков это хорошо знал…

Глядя на Грузкина немигающими глазами, Шумаков начал бледнеть и покусывать губы — будто у него зуб разболелся, да так, что невтерпеж… Потом, переведя взгляд, словно и не слышал его предложения, Шумаков сказал:

— Короче… Я вижу, что сегодня мы не готовы к серьезному разговору. Поэтому послезавтра мы снова поднимем этот вопрос. Прошу все отделы подготовить к этому сроку свои конкретные предложения. И самодеятельностью прошу не заниматься, на авторский коллектив нажимайте, — Шумаков последний раз сверкнул взглядом в сторону притихшего, вспотевшего Грузкина. — Все, можете расходиться.

Заведующие отделами поднялись со стульев. Опустив головы, стараясь не встречаться со взглядом Шумакова, они тихо выскользнули из кабинета ответственного секретаря и уже в коридоре, осмелев, загалдели… Потерпев сокрушительное поражение, Грузкин первым отстал от компании и тут же смылся в свой кабинет. Курильщики подались в конец коридора, чтобы сигаретой и смехом облегчить душу…

День у Мулярчика, считай, был испорчен. Чем бы ни занимался, все вспоминал о летучке, о Шумакове, который налетел ни с того ни с сего… И, главное, почему на него? Что, Мулярчик лысый?.. Неужели что-либо наговорили Шумакову на него? И кто же этот умник?

Между тем Мулярчик понимал: хочешь не хочешь, а назавтра нужно выдать Шумакову новую идею… Такую идейку подкинуть, чтобы все рты раскрыли… Только какую? Дублировать, как это делает «Зорька», детективы или те же исторические материалы о Сталине и Берии… Нет, надо дать читателю что-то принципиально новое. Но что? Начать серию статей о рэкетирстве? Ага, начни, тогда эти рэкетиры и за него, Мулярчика, возьмутся!..

С такими мыслями возвращался Мулярчик с работы. С ними и спать укладывался. Казалось, что не уснет. Но на удивление заснул быстро. Да и спалось хорошо. Снилось, что редактором стал, а Шумаков у него в подчинении… Ибо перестройка закончилась, и все такие молодые и ушлые, как Мулярчик, наверху оказались. И вот он, Мулярчик, сидя в огромном редакторском кабинете за большим полированным столом, спрашивает Шумакова: «Как тираж газеты поднимать будем, товарищ Шумаков?» — И мнется, мнется Шумаков, что-то мямлит о близкой пенсии, а что — не слышно… «Вот видите, товарищ Шумаков, — ласково улыбаясь, Мулярчик стучит пальцем по столу: — Командовать, как видите, и я могу, а работать кто будет? Вы что, ждете, что я сам к гегемону нашему пойду?»

Первой на пронзительный телефонный звонок подскочила с кровати мать Мулярчика. Спросонья, не разобравшись толком, кинулась будить отца: «Вениамин, тебя срочно требуют…»

Хоть отец Мулярчика был на пенсии, но еще активно занимался общественной работой. В этот вечер он вернулся домой поздно, часов в двенадцать: был на митинге в Доме кино, где призывал присутствующих к созданию народного фронта в поддержку перестройки. И только сомкнул глаза, как тут, будто снег на голову, этот звонок, голос встревоженной жены… Отцу свое подумалось, и, хлопнув глазами, он только спросил: «Что, перестройка закончилась? С вещами или без?..»