Ариадна Громова - Кто есть кто (фрагмент)

Как-то я все же выдавал Линькову интересующую его информацию. Тем более, что информация эта и вправду могла интересовать любого нормально развитого нашего современника, правда, не с точки зрения правовой или детективной, а так, вообще. Так что постепенно Линьков оттаял и начал опять разговаривать по-человечески.

По коридору прошел Юрочка Масленников, с любопытством поглядел на нас и сообщил, что если мы ждем Чернышева, так у них в отделе сегодня семинар. Я объяснил Линькову, что если так, то ждать Чернышева сегодня не стоит, семинар начинается в два и наверняка продолжается во конца рабочего дня.

- Ладно, - сказал Линьков, глянув на часы, - тогда, если не возражаете, мы посидим полчасика в вашей лаборатории, и вы эти сведения выдадите мне сухим пайком, так сказать.

Я не возражал, и мы отправились в лабораторию.

- Странная все же штука - время! - задумчиво говорил Линьков, пока мы шагали по коридору.- Фактически ничего мы раньше о нем не знали. И, хуже того, думали, что знаем все. Все, что только можно узнать. Лет десять назад само название "Институт времени" вызвало бы крайнее недоумение. "Время? Чего ж тут изучать? Ясное дело - все течет, все меняется". А стоило слегка копнуть эту проблему - и сразу обнаружилась бездна загадок...

- Да уж, - сказал я, - когда наш институт создавался, таких разговоров мы наслушались вдосталь. У нас ведь тогда в активе было всего ничего несколько петель во времени для микроскопических объектов да уйма опытов с элементарными частицами в ускорителях. Говорили, что на это хватит отдела, что все ограничится частицами, что с макротелами даже и возиться не стоит...

В общем, хулителей и скептиков хватило бы, чтоб угробить два таких института...

- Ас чего, собственно, началась вся эта затея? - спросил Линьков, когда мы уселись на табуретах в лаборатории.

- Да началась в основном с теории, - сказал я. - Появились теоретические работы, которые исходили из возможности существования частиц, движущихся быстрее света. У Файнберга из Штатов была такая идея и у нашего Терлецкого.

Японцы опубликовали парочку расчетов...

- Это значит вопреки Эйнштейну? - быстро спросил Линьков.

И он туда же, "вопреки Эйнштейну"! Почти все неспециалисты как услышат о сверхсветовой скорости, так сразу решают, что это противоречит теории относительности.

- Нет, здесь совсем другое, - терпеливо разъяснил я. - В работах, о которых я говорил, принимается, как у Эйнштейна, что обычные частицы, из нашего мира, - ну, те, из которых мы состоим, - они не могут даже достигнуть скорости света, а тем более превысить ее. Предполагается другое - что за этим световым барьером могут существовать особые частицы, которые никогда не имеют скорости ниже, чем световая... В общем, вроде как особый мир, симметричный нашему, что касается световой скорости. У нас частицы не могут подняться до этого барьера, а там не могут опуститься ниже его. В общем-то симметрия не совсем соблюдается: у нас ведь существует наименьшая скорость - ноль, а там наибольшей скорости нет - частица может двигаться даже с бесконечной скоростью...

- Но, позвольте, тогда ведь вся логика теории относительности летит к черту!

- удивился Линьков. - Если существует бесконечно быстрый сигнал, то существует и абсолютное время, и, значит, вся ньютоновская физика верна! Где же тут Эйнштейн?!

- Ну да, так получается, если считать, что скорость света - рядовая скорость, - возразил я. - Большая, но рядовая. А опыт говорит, что это не так, что она не рядовая, а абсолютная. Во всех работах по сверхсветовым частицам, по тахионам так и принимается, что скорость света особенная. А бесконечно большая скорость - как раз рядовая. По отношению к нам тахион имеет бесконечную скорость, а по отношению, допустим, к Сириусу - очень большую, но не бесконечную. А скорость света и там и тут остается одинаковой...

- Ах, вот такие пироги, значит? - задумчиво проговорил Линьков, - Тогда я вообще не вижу, из-за чего весь шум!

- А шум именно из-за того, что если допустить и теорию относительности и существование тахионов, то нужно отбросить причинность, - объяснил я. Тогда сразу получается, что тахионы, взаимодействуя с обычным веществом, могут передавать ему информацию из будущего. Вообще могут осуществлять прямую связь прошлого с будущим, и наоборот. Вот это и вызвало возражения ортодоксов.

- Еще бы! - Линьков усмехнулся и покрутил головой. - Я сам, знаете, завопил бы, если б сегодня своими глазами не видел, как вы брусок гоняете туда-сюда по времени.

- Ну, с бруском и вообще с нашими петлями дело сложнее, - сказал я. Мы даже не уверены, что тут все дело в тахионах. Вначале-то мы только эту возможность и видели. Знаете, как обычно бывает: пока теоретики переругиваются, экспериментаторы пробуют. Вот как раз Вячеслав Феликсович, наш директор, и решил попробовать, первым у нас. Тут тоже отчасти случай помог. В одном эксперименте, на ускорителе, наблюдался резкий скачок энергии. Представляете, энергия частиц вдруг прыгает сама собой и чуть ли не на целый порядок. Искали причину, не нашли, думали рукой махнуть, а он решил повторить опыт. Получил опять скачок, и вполне надежно. Больше того, оказалось, что эти скачки энергии, если их пронаблюдать подольше, периодически повторяются.

- И как же он это объяснил?

- Предположил, что тут мы имеем дело с передачей энергии из будущего в прошлое. Частица словно бы сама себе передает энергию. Авансом, так сказать.

- И массу, конечно?

- Да, и массу. Вообще материя переносится вспять, против пресловутой "стрелы времени". Просто нам повезло, что мы наткнулись на такие поля и вообще на такие условия, когда частица усиленно генерирует эти сверхсветовые тахионы и потом сама же их поглощает.

- Ну, наткнуться мало, надо еще понять, - заметил Линьков.

- В этом все и дело! Когда Вячеслав Феликсович выдвинул свое объяснение, никто сначала верить не хотел, - кроме энтузиастов, конечно. Ну, все-таки разрешили опыты продолжать. Тогда всего одна группа работала, и в основном на ускорителях. Их главным образом интересовало, как усилить эффект и перенести его на макротела. Первую хронокамеру прямо и скопировали с ускорителя. Воспроизводимость результатов была хуже некуда! Ну, а потом постепенно пошло дело, наладили настоящие хронокамеры - вот как наша, - научились брусочки забрасывать и возвращать... Так и движемся - осторожненько, ощупью... А я и сам иногда не понимаю: чего это мы так осторожничаем? Ну, не замкнем мы какую-нибудь петлю: например, брусок из будущего примем, а обратно его возьмем да не отправим. Допустим, что из-за этого наша история перейдет на другую мировую линию. Ну и что? Почему так уж необходимо держаться за ту линию, на которой мы живем? У меня имеются к ней весьма серьезные претензии.