Анатолий Радов - На поверхности (сборник рассказов)

Хотя я уже и привык к тому, что могу остаться без продолжателя рода, информация из Центра меня всё же порадовала(сразу же извиняюсь за использование устаревших выражений, которые употребляю лишь для связки предложений). Я стал представлять себе свою будущую пару. Я нарисовал в мыслях её образ – интеллектуально развитая, адекватная, лояльная, желательно с повышенным математическим образованием – и остался этим образом доволен.

Для того чтобы пара мне подошла, было необходимо присутствие у неё доминантного гена, который блокировал бы мой опасный рецессивный, и раз уж Центр даёт своё разрешение на объединение наших гаплоидных клеток, значит этот ген у неё присутствует. Семнадцать лет назад мне объяснили в Центре, что мой рецессивный из разряда самых редких и потому опасных, и что отыскать для него доминанту будет непросто. Ещё мне объяснили, что возможно мне не придётся интеллектуально познать отцовство, и поздравили меня с прекрасными показателями работы моего мозга. Я поблагодарил Центр, и если быть честным, абсолютно забыл об этом разговоре, окунувшись в интеллектуальную работу. Поэтому пришедшее сообщение оказалось полной неожиданностью для меня. Но как я уже сообщал ранее, отреагировал я на него более чем адекватно.

25 марта, 2279 год

Я стал отцом. Мой продолжатель рода женского пола, или как говорили раньше – девочка. Всё что она может – громко кричать, пачкаться и иногда спать. Её крик очень отвлекает от интеллектуального труда, и я иногда думаю, что лучше бы уж Центр так и не отыскал мне пары, как бы всё тогда было спокойно и превосходно.

Моя пара женщина адекватная и интеллектуально развитая, и я чувствую к ней уважение, видя, как она стойко справляется со своими новыми функциями. До появления продолжателя рода мы с нею не раз занимались интеллектуальными дискуссами, и я знаю, что работа её мозга соответствует стандартам установленным Главным Интеллект-Центром Северо-Западного государства.

Забыл написать, что продолжателя рода мы назвали Ириша.

5 апреля, 2282 год

Мой продолжатель рода уже разговаривает, и я с искренним интересом присматриваюсь к ней, пытаясь угадать каким будет её интеллектуальный уровень. Временами я замечаю некоторые странности в её поведении, о чём своевременно сообщаю в Центр. Но из Центра меня уверяют, что всё в порядке, и что эти небольшие колебания в пределах допустимой нормы. Они говорят, что со временем всё образуется, и интеллект приведёт в равновесие всю систему. Я понимаю это, но иногда мой мозг впадает в ступор при виде того, что делает Ириша. На днях она обнимала и гладила дерево, повторяя, что это самое лучшее дерево на всём свете. А две недели назад она натащила в свою комнату камней с улицы, объяснив это тем, что на улице холодно и шумно, и что камни пока поживут у неё. При этом она употребила глагольную форму давно вышедшего из употребления слова – жалость. И где она только набирается всеми этими глупостями? Я начинаю опасаться за её интеллектуальное будущее. Неужели это какие-то подспудные проделки моего рецессивного гена?

К моему удовольствию, Центр отреагировал на мои опасения, и к нам приезжала комиссия. Они наблюдали за Иришой, и пришли к выводу, что пока всё ещё в норме, хотя уже в опасной близости к некондиционному поведению.

5 мая, 2282 год.

Когда я катаю Иришу на качелях, она мне говорит – Дыщ-дыщ.

И я ей отвечаю – Дыщ-дыщ.

Она смеётся и снова говорит – Дыщ-дыщ.

И я ей отвечаю – Дыщ-дыщ.

Так может продолжаться по нескольку минут, и я уже начинаю опасаться за своё интеллектуальное будущее.

А ещё Ириша говорит – Папа, ты смешной и хороший.

И смеётся.

Она так смеётся, что…

Совсем забыл написать. В последнии дни я прекратил всякое общение с Центром. Надеюсь, что это временно, ведь всё образуется, и интеллект приведёт систему в равновесие.

15 мая, 2282 год.

Из Центра пришло сообщение, что мне нужно срочно с Иришей явиться к ним. Срочно – это значит в течении суток. В моём мозгу шевелится что-то тёмное и неприятное. Возможно они отыскали какой-то изьян, или генетический процесс дал сбой, или доминантный ген моей пары каким-то образом не справился с моим опасным рецессивным. Я не знаю, и не хочу об этом думать. И я не хочу думать что они сделают с моей дочкой(ещё раз извиняюсь за вышедшие из употребления слова), мне просто нужно поступить так, как предписывает Центр. Моя пара подготовила мне костюм, начистила до блеска обувь – Центр это не какой-нибудь гипермаркет, и честь быть приглашённым в него выпадает не каждый день.

16 мая, 2282 год

Я не смог. Наверное, я слишком много думал о том, что они могут сделать с Иришей. А может потому что когда мы подходили к Центру, она посмотрела на меня… так посмотрела… и улыбнулась.

– Папа, мы идём к другим дядям? А у них есть конфеты?

– Нет, звоночек, мы поедем в другой город. Нам нужно поехать в другой город.

– Ура! В другой город!

Она засмеялась и захлопала в ладошки.

18 мая, 2282 год

Не думал, что будет так тяжело. Днём мы прячемся в заброшенном доме, а ночью я выхожу в город. Я прохожу два километра и оказываюсь в окраином районе. Здесь можно добыть еду и деньги, но для этого приходится идти на нарушение конституции Северо-Западного государства, и хотя мой интеллект противится этому, я не понятно чем соображаю, что должен поступать именно так. Поступать так, потому что моя Иришка должна смеяться, и не должна плакать. Никогда, никогда.

Прошлой ночью увидел по визиону в одном из гипермаркетов, что мы объявленны в розыск. Центр готов выплатит за любую информацию о нас круглую сумму. Ещё я увидел свою пару, которая убеждала меня не делать глупостей, а прислушаться к своему интеллекту, и в течении суток сдаться в руки Центра. Я плюнул на блестящий пол гипермаркета, и развернувшись, спешно покинул его. Теперь мне нельзя появляться в людных местах. Теперь нам будет ещё тяжелее.

20 мая, 2282 год

Я подверг себя и её риску, подавшись в город днём, но мне ничего не оставалось. Моя Иришка проголодалась, и ей очень хотелось пить. Она конечно не говорила об этом, она улыбалась и разговаривала с одним из своих камешков. В тот день, когда мы должны были разумно посетить Центр, она взяла с собой два или три. Я точно не знаю зачем, по-моему она не хотела, чтобы камешки не скучали без неё.

Я заметил хвост, когда уже вышел из города и прошёл около полутора километров. Кто преследует меня, разглядеть не удалось, но наверняка это люди из Центра. Я бросился бегом к заброшенному дому и ввалился в него тяжело дыша. У Иришки были испуганные глаза.