Исай Лукодьянов - Повесть об океане и королевском кухаре

– Давай говори, кормчий, – раздались голоса.

– Куда плыть, сколько платят…

– Какая будет добыча нашему брату?

Тут в таверну вошли два знатных сеньора. Одного Дуарте хорошо знал – корабельного астронома экпедиции дуна Хайме. Второго – молодого дворянина с красивым высокомерным лицом – кормчий видел впервые. Для сеньоров освободили место в углу. Дун Хайме улыбнулся кормчему, махнул рукой: продолжай, мол.

Молод петушок, – подумал Дуарте. – Так и рвется в море, не терпится ему хлебнуть соленой беды…

– Все меня знают? – спросил Дуарте.

– Знаем, знаем… А кто не знает – узнает.

– Ну так вот. Я вам говорю: добыча будет хорошая. У каждого, кто пойдет с нами, рундук будет набит. Плата тоже хорошая – восемь двойных круидоров в год за службу, да еще восемь – за дальность плавания. Перед отплытием – полное отпущение грехов…

– Куда плыть?

– Плыть куда, кормчий?

– Скажу все по чести, матросы. Плыть далеко – к Островам пряностей.

Мгновение тишины. Потом кто-то протяжно свистнул. Разом загалдели:

– Это что же – за океан?

– Не-ет, за Санту-Тринидад не пойдем.

– Туда и дорогу никто не знает, к островам этим самым…

– Я знаю! – раздался звенящий голос.

Хайме стоял, вскинув голову, под недоверчивыми взгляда, ми матросов.

– Я знаю дорогу к Островам пряностей, – повторил Хайме.

И он рассказал о своих портуланах с вычисленными курсами – деротами, и о прекрасных южных островах посреди синего океана, и об их сказочных богатствах. Матросы слушали молча, ворочали в грубых мозгах каждое слово. Один поднял было руку – похлопать проходящую служанку, но одумался и почесал в голове.

– Складно вы рассказали, ваша честь, – выскочил в проход между скамьями рыжий коротышка-матрос. – Только мы тоже кое-что слыхивали. За мысом нет пути кораблям – сплошной ил. И небо без звезд. Черным-черно там…

– Эй, заткнись, ржавый гвоздь! – рявкнул Дуарте. – Вранье все это, говорю я вам. Клянусь святым Ницефоро, это те придумали, кто не отходил от берега и на десять легуа. Вода в океане везде одинакова.

– А морской епископ – тоже вранье? – язвительно крикнул рыжий.

– Верно говорит Аффонсо, – поддержали его. – Встанет из моря епископ, а митра у него светится, из глазищ огонь – ну и все, читай молитву, если успеешь…

– Морского епископа и по эту сторону мыса можно повстречать, – сказал Дуарте, голос у него был неуверенный.

– Там и воды негде взять, – шумели матросы.

– А жара такая, что смолу растопит, ну и станет твой корабль как решето!

– А морской змей? Как высунет шею из воды, как начнет хватать моряков с палубы…

– Трусы вы! – вспылил Хайме. – Вас послушать – так вовсе в море не ходить. Разве вы мужчины? Тьфу!

Он плюнул под ноги рыжему Аффонсо.

– Но-но, сеньор! – с угрозой прогнусавил тот. – Мы никому не позволим…

Толпа орущих разъяренных матросов надвинулась на Хайме. Дуарте и десяток его друзей протолкались вперед, пытаясь перекричать и успокоить толпу. Дун Дьего схватил Хайме под руку потащил к двери.

– Дорогой друг, – сказал он, когда они оба очутились на грязной набережной под мелким дождиком. – Можно ли быть таким несдержанным? Ведь для этой грубой матросни нет ничего святого.

– Вот именно, – проворчал Хайме сквозь зубы.

Друзья вскочили на коней и поехали мимо верфи.

Теперь каравелла не лежала рыбьим скелетом на подпорках. Словно живое существо, она тихо покачивалась у причала, натягивая свежие пеньковые канаты. На высоких крепостях – носовой и кормовой – копошились плотники. Стучали молотки, визжали пилы. Шумно распекал кого-то беспокойный дун Корунья.

От всего этого, от запаха смолы, реки и дерева – Хайме полегчало. Ладно, думал он. Вербовка только началась. Не может же быть, чтобы во всей Кастеллонии не нашлось сотни моряков, которые не побоятся безвестности океана по ту сторону мыса Санту-Тринидад.

– Я, конечно, не верю всяким бредням, – сказал дун Дьего. – Но мне доводилось разговаривать с ламаррскими мореходами. Страшнее всего, говорили они, океанские бури. Небо сплошь в тучах, долгие дни не видно ни солнца, ни звезд, корабль носит, простите, как щепку… Сколько кораблей погибло таким вот печальным образом… Ах, мой друг, я слишком к вам привязался, и если вы затеряетесь в губительных просторах…

– Не затеряюсь, дун Дьего, – невесело усмехнулся Хайме. – Благодарю вас за сочувствие, но затеряться будет просто невозможно. Разумеется, если бури не опрокинут корабль вверх тормашками.

– Святой Пакомио! Не надо так, дорогой друг… Но почему вы говорите, что затеряться невозможно?

– Да потому что в любом случае, даже если месяцами не будем видеть берега, мы отыщем дорогу домой.

Дун Дьего посмотрел на Хайме понимающим взглядом.

– Не хотите ли вы сказать, дун Хайме, что намереваетесь пользоваться этой загадочной штукой… забыл, как она называется, мудреное такое название…

– Угадали, дун Дьего! Маленькая рыбка, прыгающая на стержне, и укажет нам дорогу в океане.

– Дивны дела твои, господи, – вздохнул дун Дьего. – Много слышал об этой рыбке, но видеть не доводилось.

– Кто же вам ее покажет? Это тайна мореходов, дун Дьего. Но если вам интересно, могу показать.

– Вряд ли я пойму такое диво, но все равно я благодарен вам за приглашение, дорогой друг.

Молодые люди миновали пустырь, заваленный нечистотами, свернули в лабиринт квартала ремесленников, выехали на площадь святого Ницефоро. Слева и справа потянулись толстые стены особняков. Друзья въехали в ворота, копыта их лошадей звонко зацокали по каменным плитам двора. Бросив поводья подбежавшему слуге, молодые люди спешились и пошли к дому дуна Абрахама.

Перед подвалом стояла телега, рослый человек с желтыми волосами, не покрытыми шляпой, разгружал ее. Взвалил на спину пачку громыхающих листов белой жести, понес в подвал.

– Вот, кстати, – сказал Хайме. – Сейчас, дун Дьего, я угощу вас напитком, какого вы еще не пивали. Пожалуйте сюда.

Они спустились по крутым ступенькам в подвал, но тут им загородил дорогу желтоволосый человек.

– Нельзя, – сказал он с чудовищным акцентом. – Хозяин велел – чужой пускать нет. – И добавил что-то совсем уж непонятное.

– Э, Басилио, мы-то не чужие. Это мой друг, не пяль на него глаза. Друг! Понимаешь?

Басилио переступил с ноги на ногу, неуверенно кивнул.

– Принеси-ка нам, Басилио, по кружке эль куассо, – сказал Хайме.

Желтоволосый нехотя пошел в глубь подвала.

– Знакомое лицо, – сказал дун Дьего. – Где-то я его видел, только не припомню…

– Вы могли его видеть на празднике святого Пакомио. Помните, его собирались сварить в котле, – со смехом сказал Хайме.