Михаил Грешнов - Сны над Байкалом (сборник)

Осторожно прикоснулся к воде. Обыкновенная, прохладная. На всякий случай Юрий обтер пальцы платком. Пить хотелось. Юрий опять посмотрел на надпись. Буквы полустерты дождями. Юрий потянул слюну и окончательно решил: воздержусь.

Несколько мотыльков подлетели к воде, закружились над зеркалом. Юрий поглядел на них, хотел подняться на ноги, как вдруг один из мотыльков — не рассчитал или неосторожно спустился — коснулся воды.

Вода замутилась, и мотылек исчез. Не утонул, не поплыл к бережку — исчез, будто его и не было. Юрий это прекрасно видел: мотылек коснулся поверхности, замутилась вода. Словно бы закипела. Юрий опять тронул воду рукой — прохладная. Посмотрел на груду камней. Источник завален.

Потоптавшись минуту — камни, кусты на молчаливое недоумение Юрия не отвечали, и орлы, парившие в небе, не отвечали, — Юрий пошел вниз по склону. Тропинка огибала холм наискось, и, спустившись, пройдя молодой березовый лес, Юрий вышел к реке. Здесь, на пойме, раскинулся огород — подсобное хозяйство, стоял шалаш из травы и веток, с не успевшими еще побуреть и выгореть листьями. Возле шалаша костер, над огнем, почти невидимым в солнце, висел закопченный чайник. Тут же и хозяин шалаша — бородатый дед.

— Здравствуйте, — подошел к нему Юрий.

— Здравствуй, коли не шутишь, — ответил дед.

Из шалаша вышел пес, потянулся, зевнул, вытянув лопаточкой тонкий язык. Пес был ленивый и добродушный, подошел к Юрию, лизнул руку.

— Своего чует, — заметил дед. — Подходи ближе.

Юрий засмеялся и подошел к костру.

— Полудновать будем, — сказал старик.

— Я не против. — Юрий вынул из кармана завернутый в бумагу ломоть.

Пес завилял хвостом. Юрий развернул хлеб, отщипнул корочку.

— Сами еще не ели! — крикнул на пса старик.

Пес — Волчок, назвал его позже дед — отошел в сторону, лег, зажал лапами корку и стал грызть.

— Картошка. — Старик высыпал на дощатый круг сваренные картофелины. — Соль. — Вынул из котомки пачку соли, насыпал на тот же круг. — А меня зовут, — сказал, — дед Бубей.

Юрий назвал себя.

— Из буровиков? — догадался дед.

— Брат мой на буровой, — ответил Юрий.

Дед очистил картофелину, посыпал солью. Кивнул Юрию, приглашая:

— Ешь.

Юрий тоже очистил картофелину, посыпал солью. Спросил:

— Огурцы караулите? — Огород был огуречный, кое где на плетях начиналась завязь.

— Караулю, — ответил дед, неторопливо разжевывая картофель.

Так они, не болтая лишнего, поели, принялись за чай, дед налил две жестяные кружки. Чай был зеленый, душистый, располагал к разговору.

— Что это за источник там, на холме? — спросил Юрий.

— Забитый камнями?.. — Дед испуганно вскинул брови.

— Да, — ответил Юрий. — Зачем?

— Опять потек? — спросил дед.

— Ручеек, — ответил Юрий. — Струйка.

— Язви его! — выругался дед, отставил кружку. Перемена в настроении старика поразила Юрия.

Он хотел спросить, в чем дело, но Бубей спросил сам: — Ты не пил из него?

— Нет.

— Хорошо, что не пил.

— Почему?

— Источник Не-пей-вода.

— Не-пей-вода?..

Юрий — литературовед, фольклорист по воронежским сказам. Название заинтересовало его.

— Вредный источник, — продолжал дед. — Никто не пьет из него, разве что ведьмы.

У Юрия вытянулось лицо.

— Ведьмы да оборотни, — подтвердил Бубей.

Вот уж чего не ожидал Юрий в век электроники!

— До нас было, — говорил между тем Бубей. — Дед мой рассказывал, а деду моему его дед. Так что источнику уже на нашей памяти двести лет. Нечистое место. Гора нечистая и источник.

_ Что ж там такое? — спросил Юрий.

— Разное. Мужики с той воды волками воют. Бабы на стену лезут. Иные в птиц превращаются и в зверей. Было — и на метле летали.

О том, что Урал славится сказами, Юрий знал.

Помнил книги Бажова. Жалел, что поздновато родился, не встретится с автором «Хозяйки Медной горы». И вот перед ним живой сказочник. Юрий ловил каждое слово Бубея.

— Что там, спроси у каждого, — продолжал дед. — В мою бытность Лелька Козоева попила той воды, так, знаешь, кукушкой представилась. Только и слышно: «Ку-ку!..» По лесинам лазила днем и ночью. Пока не упала и не убилась до смерти. Тогда и порешили деревней забить родник. Накидали камней — уняли. А вот видишь, опять пробился. Ты, парень, не пил?..

— Да нет же!

— Упаси бог!

Дед долго не мог успокоиться, расспрашивал, боль шой ли родник, что видел и что слышал у источника Юрий.

— Ox-ox-ox!.. — вздыхал на слова студента.

Когда Юрий рассказывал, как упал мотылек, вода замутилась и мотылек исчез, дед подтвердил:

— Во-во! Всякая живность растворяется в нем, разваривается.

— Но вода-то холодная.

— Щупал?

— Было, — подтвердил Юрий.

— Смотри… — Бубей затряс головой.

Провожая Юрия от шалаша, дед продолжал вздыхать, охать, и все это было, начиная с названия родника, так непонятно, таинственно, что Юрий дал себе обещание побывать на источнике еще раз, внимательно к нему приглядеться.

От Артема пришла весточка, что на буровой авария, в Тархановку он приедет неизвестно когда и что ты, братка, там не скучай.

Юрий скучать не думал. На следующее утро он был у источника. Рассказы деда Бубея оставили неприятный осадок в душе, и Юрий оглядывался вокруг настороженно. Место в самом деле было не из приятных. Присколок выпирал из горы, словно вытолкнутый недоброй силой. Темно-пористая поверхность, свисающий клочьями мох создавали впечатление неприютности, запущенности места; груда камней, накиданных кое-как, тоже походила на неопрятную кучу, казалось, что птичьих голосов здесь меньше. Воздух застоялый какой-то мрачностью веяло от источника. Однако Юрий противился впечатлению. Ничего тут особенного, успокаивал он себя, обыкновенный родник. Таких родников Юрий повидал немало в этом богатом водой краю. Были теснины, ущелья мрачнее этого, и настороженность Юрия понемногу исчезла. Россказни, думал он о вчерашних предупреждениях деда. День солнечный, светлый — что может случиться в такой день?.. О том, что может что-то случиться, мысль у Юрия была. Где-то в самых тайниках мозга. Случилось же что-то с Лелей Козоевой — Бубей уверял, что этот случай подлинный.

Юрий посидел на камне метрах в четырех от источника. Потом подошел ближе, присел на корточки. Л. ег на живот, вгляделся. Вода кипела — так ему показалось на первый взгляд. Приглядевшись, однако, Юрий переменил мнение: родник бил из земли, поднимал со дна песчинки, они мутили воду. Юрий потянул носом ничего, кроме сырости. Коснулся воды ладонью — прохлада.