Максим Перельман - Переход

— Возможно, время покажет.

— Как я поняла, вы богаты? Ведь далеко не каждый может позволить себе быть только наблюдателем.

Она улыбнулась, и я подумал, что все странности в моём ощущении её связаны с её намерением казаться мне странной. Обычная дамская игра в загадочность.

— Да, я богат, получил наследство. А чем вы занимаетесь? — спросил я, думая о том, как пригласить её на ужин по прибытии в Венецию.

— Практически тем же, чем и вы, — ответила она с вызовом, — только, в отличие от вас, я уже прошла тот период, когда мне нравилось просто наблюдать.

— То есть у вас есть какая-то деятельность? Работаете? Бизнес? Или что-то ещё?

— Или что-то ещё.

Она как будто задумалась о том, стоит ли мне так много рассказывать о себе и, что-то решив, медленно произнесла:

— Пожалуй, это можно назвать работой, но это не имеет большого значения в моей жизни. Так — занятие для того, чтобы убить время и не скучать.

Она помолчала, потом, резко повернув голову, посмотрела мне в глаза долгим пристальным взглядом и очень серьёзно спросила:

— Я могу вам задать вопрос?

Я погрузился в этот завораживающий взгляд её голубых глаз, как в прохладную озёрную воду. Но, почувствовав какой-то действительный холодок в груди, улыбнулся и молча кивнул.

— Простите, сколько вам лет?

— Уже тридцать семь с половиной.

— Вы выглядите моложе своих лет, я бы дала вам лет тридцать.

И тут я вспомнил, что инопланетянин говорил мне о том, что не я один получил на Земле капсулу, продляющую молодость и жизнь. Так может быть, и она её получила? Мне вдруг показалось, что наш разговор — это уже не просто разговор, что она вовсе не случайно вошла в это купе, что мне пора уже раскрыть свои карты. Даже если мне только кажется, что за её цветущей молодостью скрывается умудрённая летами древность, и я ошибаюсь, то, в крайнем случае, я просто буду выглядеть глупо, но не больше. И я решил её спровоцировать.

— Да, такое бывает, вам это известно.

Она быстро опустила глаза, потом, медленно подняв их, очень пристально посмотрела на меня.

— Что вы имеете в виду?

— Простите, сколько вам лет?

— А как вам кажется?

Мне вдруг сделалось безумно стыдно. В наш век пластической хирургии, силикона, стволовых клеток и чего-то ещё сказать женщине, что мне кажется, будто она намного старше меня, было откровенным хамством. Почувствовав, как я краснею, я пробормотал:

— Вы выглядите лет на двадцать семь, двадцать восемь… но видите ли… вы прекрасно выглядите, но для такого возраста вы как-то… не могу объяснить… но ваш взгляд, ваше поведение, даже движения и вообще всё… простите меня, но у меня такое ощущение, что вы старше. Понимаете?

— И намного старше? — холодно спросила она.

— Да, намного.

Она рассмеялась:

— Не знаю, как и реагировать. Это комплимент или как?

— Да, конечно, комплимент, — облегчённо засмеялся и я, — вы очень молоды, но при этом далеко не каждая женщина способна быть при такой молодости такой мудрой.

— Не каждая? — она опять засмеялась.

— Далеко не каждая, а если честно, так вы первая из всех, кого я встречал.

— Первая? — она продолжала смеяться, — возможно, и не последняя?

— Возможно, — я вдруг почувствовал, насколько я сам глуп. Настолько, что теперь о предложении поужинать вечером не могло быть и речи. Но вместо того, чтобы рассыпаться перед ней в извинениях, я тупо спросил:

— Так сколько вам всё-таки лет?

Она резко перестала смеяться и снова очень пристально посмотрела на меня. И в этом взгляде я вдруг прочитал такую пустоту, такую бездну, что-то невыразимое словами, что-то не просто не женское, а что-то даже не человеческое. То, что хотел я того или нет, повергло меня в страх, который бывает во сне, такой, знаете, неописуемый и непонятно чем мотивированный ужас. Не тот ужас, когда за вами кто-то гонится с топором. А, понимаете, такой ужас, какой бывает только в снах. То есть ужас, которому нет объяснения и который при этом овладевает тобой полностью.

— Мне двадцать девять лет. Вам паспорт показать? — произнеся это, она улыбнулась совсем юной улыбкой. — Что с вами? Вы так побледнели. Вам дурно? Я позвоню, чтобы проводник принёс вам воды…

Её голос звучал так участливо, заботливо и молодо, что я, мгновенно придя в себя, понял, что передо мной сидит обыкновенная девушка, что я ей наскучил своими дурацкими разговорами о человеке, о теле, о душе и вдобавок обидел предположением, что она гораздо старше тех лет, на какие выглядит. Это случилось из-за моего навязчивого желания увидеть в ней что-то особенное. А она обычная женщина, которая едет в Венецию. Мне стало не по себе. «Я, наверное, начинаю сходить с ума, — подумал я, — ищу себе подобных, начинаю высматривать их в совершенно случайных людях, надеясь, что я такой не один. Ну а даже если и не один, что с того? К чему все эти подсознательные поиски, переходящие в навязчивые идеи?»

— Нет, нет, воды не надо, спасибо, всё в порядке. Слишком много курю, вот и побледнел. Извините меня, простите, что я вас обидел. Просто мне показалось. Извините.

Я достал сигарету и снова закурил.

— Не переживайте, вы меня ничем не обидели, наоборот. Мне интересно слушать вас, интересно узнать ваши мысли о жизни и смерти, и мне было приятно узнать от вас, что я выгляжу умной или, как вы сказали, мудрой женщиной. Но мне, в самом деле, двадцать девять лет, и я готова показать вам свой паспорт.

Она помолчала и чётко произнесла:

— Да. Двадцать девять. По паспорту.

Тут она снова посмотрела на меня с какой-то озорной, детской и при этом очень странной улыбкой.

— По паспорту? То есть? Ане по паспорту? — спросил я, чувствуя, что снова бледнею.

Улыбка исчезла с ее лица, мгновенно сменившись на то самое выражение, которое повергло меня в невыразимый страх.

— Больше, друг мой, больше.

Теперь она улыбалась с кривой гримасой отвращения и презрения ко всему — к пейзажу за окном, этому вагону, купе, себе и мне.

Поражённый переменой в её лице, я испуганно молчал.

— Вы и теперь верите в случайности? — холодно спросила она.

— Пожалуй, перестаю верить, — ответил я, чувствуя, как у меня бешено заколотилось сердце.

— Напрасно, напрасно, — она вдруг захохотала, — случайности всё же происходят в мире. Но просто для кого-то они случайны, а для кого-то нет. В этом весь фокус того, что вы называете хаосом. Помнишь поговорку «ду глаубст цу шибен: унд ду вирст гешобен»?

— Я вас не понимаю, — произнёс я севшим от волнения голосом, — кто вы? Почему зашли сюда?

— Значит, не помнишь, — на её лице отразилось разочарование, — это из «Фауста» Гёте — «ты думаешь, что ты движешь, а тебя самого движут». Давайте прекратим все эти глупые разговоры и поговорим откровенно. Я увидела вас в аэропорту в Вене четыре дня назад. И так же, как вам здесь, я показалась не совсем обычной, так и вы мне тогда. Но только, в отличие от вас, у меня уже гораздо более опытный глаз, потому что живу я дольше и вижу чуть больше. Однако это не значит, что я не могу ошибаться. Кстати, вы знаете, что такое любовь с первого взгляда? Это как раз то, что у нас вами, — она засмеялась.