Брайан Д'Амато - Хранитель солнца, или Ритуалы Апокалипсиса

Деньги. Верно. Наверное, я должен упомянуть о них.

К 2001 году у меня скопилась достаточная сумма, чтобы делать то, что нравится, и ради этого я был согласен носить пиджаки из магазина готовой одежды. Я нашел Отзынь, моего cuate viejo[55] из Т’оцала (который все еще оставался в группе сопротивления «Энеро 31», ушедшей в подполье после прекращения огня в 1996-м), и четыре года провел в Гватемале. Работал на его друзей в ОНГ, Объединении несогласных граждан, и потихоньку пытался выяснить, что (todo por mi culpa) случилось с моими родителями. А еще расспрашивал старых солнцескладывателей об игре. И пришел к выводу, что команда Таро не ошибалась: полная и сложная версия игры жертвоприношения действительно существовала, но до наших дней сохранились лишь расплывчатые коллективные воспоминания. Большинство старых х’менов использовали один и тот же сильно сокращенный вариант, но и тут действовали в основном по наитию, как пациенты с болезнью Альцгеймера, которые уже не могут играть в двойной бридж, однако все еще не прочь сразиться в «иди поуди».[56]

Мне так и не удалось найти расширенные версии игры жертвоприношения. Кроме того, преследуя свою тайную цель, я навлек на себя неприятности, и у национальной полиции с 2011 года есть ордер на мой арест. Гарсия Торрес все еще служил в армии и дорос до генерала. Очень типично для гватемальца. Мы с Отзынь составили его портрет, разузнали его привычки, планировку домов, выяснили, на какие петушиные бои он ходит и когда, где живут его личные телохранители и прочее, но мне, вероятно, следовало бы поумерить пыл, потому что Отзынь однажды вечером (его уай был койотом, он умел бесшумно ходить в темноте) прокрался кое-куда и услышал, что меня ищет «Джи-2». Выбор у меня, сказал он, такой: либо убраться еще до рассвета, либо, скорее всего, сгинуть без следа. Я бежал в Индианатаун — поселение для эмигрантов майя на озере Окичоби милях в двадцати от атлантического побережья Флориды.

По Флориде пошли слухи о том, что у меня игра жертвоприношения дает хорошие результаты, и я не смог отвертеться — пришлось взять нескольких клиентов. Хотя я не сумел бы стать выдающимся солнцескладывателем в любом случае. Одна часть проблемы состоит в том, что, по крайней мере, в традиционной деревне х’мену приходится много пить, а алкоголь никогда по-настоящему не лечил мои раны. По-моему, C2H6O, даже самый дорогущий, — это наркотик для бедняков. Другая часть проблемы — в таком деле важно быть хорошим слушателем, безукоризненно традиционным столпом общества и знатоком местной традиции. А что это за удовольствие? Ты к тому же должен быть интуитивным психиатром, Человеком, Который Умеет Ладить с Людьми. Если откровенно, большинство складывателей здорово жульничают — они хорошие физиономисты, умеют заранее собрать информацию, подсаживают сообщника, если надо, более того — имеют ловкие руки.

Я не могу убедительно нести всякую религиозную чушь и не люблю морочить людей, как телевизионные медиумы. Меня угнетает чужое отчаяние, легковерие. Мне не раз говорили, что я слишком чувствителен в том, что касается складывателей. Еще бы, ведь то, чем они занимаются, изрядно похоже на мошенничество. Когда проводят опросы по выявлению самых уважаемых и неуважаемых профессий, то «гадатель» оказывается на втором с конца месте, чуть выше «телевизионного рекламщика».

А это вызывает персональный вопрос: «Если Джед и в самом деле может делать то, что говорит, то почему он не богат?»

Ну, на этот вопрос имеется простой ответ: вообще-то я богат.

(3)

Я ненавижу свою автобиографию. Все автобиографии — подходящий объект для ненависти. Это второй по омерзительности литературный жанр, хуже только хайку в переводе на английский. Недавно я зашел в книжный магазин (кстати, затем, чтобы выпить чашечку каннабиспрессо[57]) и, взяв с полки автобиографию Авы Гарднер,[58] прочел первое предложение: «В округе Джонстон в Северной Каролине даже и не думайте стать фермером, если у вас нет мула». Гм, очень мило, Ава, но, откровенно говоря, если в конце этой же страницы ты не ложишься в постель с Говардом Хьюзом, Фрэнком Синатрой, Джонни Стомпанато, Арти Шоу, Микки Руни или с кем-то из вышеназванных в том или ином сочетании (или если ты не собиралась сравнивать гениталии мула и Фрэнка), то у книжки прямой путь в макулатуру. Все автобиографии составлены на один манер, всюду одно и то же: «Раз моя персона вызвала некоторый интерес у почтеннейшей публики, вы узнаете все, что случилось со мной, хотя на 99,99 процента это та же basura,[59] что была у других». Словом, если вы выудите отсюда что-нибудь стоящее, то это должно быть не обо мне, хотя я и фигурирую тут немного. Это не обо мне. А об игре.

Так вот. Короче говоря, мы решили разрабатывать игру, словно золотую жилу. Давайте-ка перескочим немного вперед.

В костер четвертой вахты 4 Совы, 4 Желтизны, 12.19.18.17.16 (по новомодному стилю в 4.30 утра в пятницу 23 декабря 2011 года) Никкей закрылся в зеленой зоне на 1,2 процента, и мой общий портфель накоплений превысил пять миллионов американских долларов. Я лежал, растянувшись на полу (люблю я вытянуться на каменном или цементном полу) и взирая на большой экран на низком потолке моего так называемого дома, расположенного чуть к западу от Индианатауна и всего в одном пустом квартале от озера Окичоби, обиталища двуполой лягушки-быка. Дом на самом деле был обанкротившимся магазином по продаже тропической рыбы, лавкой Ленни Рифинга, которую я вместе со всем оборудованием взял за долги и теперь ставил здесь эксперимент по совместному обитанию разных видов в одном помещении объемом четыреста пятьдесят тысяч кубических футов. Комнату освещало лишь фотохимическое синеватое сияние из цилиндрического аквариума на четыреста сорок галлонов с голожаберными моллюсками — они, по сути, представляют собой худосочных морских улиток, у которых раковины внутри.

Черт, подумал я, поглядывая на экран. После стольких лет vagar[60] и ничегонеделания наконец-то изобретен способ использования игры жертвоприношения для получения прибыли. В казино от нее, конечно, не было никакой пользы, потому что на процесс уходит слишком много времени. Не очень она помогала и в лотереях, поскольку там важная роль отводится случайному выбору. Игра хороша в тех сферах, которые уже известны. Она главным образом указывает на детали. Это не то же самое, что угадывать будущее, но все же лучше, чем бродить с завязанными глазами в темноте, как большинство людей. Во всяком случае, игра жертвоприношения приносила некоторый успех, когда дело касалось скачек и букмекеров, в особенности если речь шла о баскетболе. Правда, приходилось узнавать массу подробностей о заявленных лошадях и беговой дорожке, а к тому времени, когда я проходил тему несколько раз, уже звучал колокол и я не успевал сделать ставку. Поэтому мне требовалось что-нибудь помедленнее. Я начал серьезно заниматься акциями, но оказалось, что тут все зависит от случайности в большей степени, нежели мне представлялось. Я уже хотел отказаться от этой затеи, однако решил попытать счастья с фьючерсами на зерно.