Константин Бояндин - Этап

Ознакомительный фрагмент

Николаеву, на пару секунд, стало отчаянно нехорошо.

– Что с тобой? – женщина встревожилась.

– Лена? Даша? – предположил Николаев и они обе кивнули, улыбаясь.

– Ты не заболел? – Елена прикоснулась ладонью к его лбу. А он не мог прогнать ее видения там, под раковиной в ванной. И Даша – она радовалась, явно радовалась встрече, а Николаеву мерещились пустые белые глаза и окровавленные клыки.

– Перегрелся, наверное, – Николаев усилием воли сбросил наваждение. – Я только что приехал, – пояснил он. – В командировку.

– Дядя Слава, идемте с нами! – позвала Дарья. – Мы тут рядом!

– Прямо сейчас не могу, – Николаев сумел взять себя в руки. – У меня дела сегодня и завтра. Давайте я послезавтра позвоню?

– Звони, когда хочешь, – Елена взяла его за руку. – Номер написать? Сейчас! И заходи. Ключ у тебя есть, да?

Николаев полез в карман брюк, в котором обычно держал ключи. Там было три: два от их с Марией квартиры, и... еще один.

– Точно, – и Елена обняла его. – Слава! Мы очень скучаем! Обязательно заходи!

Он обошел оставшиеся магазины, и успел окончательно взять себя в руки. И, когда пришел домой...

– Дядя Сережа! – Дарья кинулась ему в объятия. – Я уже соскучилась!

– Ты просто принцесса, – честно признался Николаев, когда Даша отпустила его и отошла на шаг. – Вот это платье!

– Сама шила! – гордо призналась Даша. – Ну, тетя Надя немного помогла, чуть-чуть.

– Вот даешь, – покачала головой Мария. – Классно! Что, в Винни-Пухе прятала?

Дарья кивнула и рассмеялась.

– Хотела завтра надеть, – призналась она, – но не утерпела. Маша, да брось газеты, нет здесь больше никого. Уже все проверили.

– Так, – Мария кивнула, когда Николаев указал глазами на куртку. – Даша, заваришь чай? Мы пока тут все приготовим.

– Ага! – и девочка умчалась на кухню.

– Вот, – Николаев прошел в дальнюю, «свою», комнату и осторожно вытряхнул из мешочка все, что купил. – Хотел с тобой посоветоваться.

– Ух ты... – Мария не сразу обрела дар речи. Поцеловала Николаева. – Класс! То, что надо! Вот это ей точно понравится, – указала на обсидиановое ожерелье. – И вот это, – на браслеты из кусочков янтаря. Темный янтарь, местами почти черный. – Ее цвета черный и красный. Здорово. А это? – она подняла малахитовое ожерелье.

– Это тебе, – признался Николаев. Мария долго смотрела на него, потом прикрыла глаза.

– Нет-нет, – она остановила его, когда он осторожно взял ее за плечи. – Все в порядке. Это от неожиданности, – и обняла его сама.

Так и замерла.

– Маша! – позвала ее Дарья. – Зайди сюда, пожалуйста.

– Завтра надену, – пообещала Мария. – А это спрячь пока! – и убежала из комнаты.

Николаев вернул все в портфель и уселся на диван, потирая лоб. Странно было на душе. Очень не по себе. И не только потому, что Мария как-то сразу стала своей для него. Фомины пришли на ум, Елена и Дарья. Что-то почти пробралось из глубин памяти. Я точно их помню, понял Николаев. По той еще жизни помню. Они там тоже были, только не пойму, когда. Черт, почему не могу вспомнить?

– Дядя Сережа? – Дарья вбежала и присела у дивана на корточки, чтобы заглянуть ему в лицо. – Вы что такой грустный?

– Ничего, Даша, – он смог улыбнуться. – Просто много всего сразу случилось.

Она покивала с серьезным видом, взяла его за руку.

– Да, я знаю. Вы только один не сидите! Если вам с нами скучно, найдите еще кого-нибудь. Дядя Гоша всегда всем очень рад, и дядя Миша.

– Так и сделаю, – он подмигнул. – Как только устану от вас, поеду к Георгию Платоновичу.

Дарья рассмеялась.

– Не устанете! Я вам кого-то напоминаю, да? У вас такой взгляд...

– Напоминаешь, – он поднялся на ноги. – Извини, не могу поверить, что ты уже взрослая.

Она вздохнула и поджала губы.

– Женщинам нельзя напоминать о возрасте! – и рассмеялась первой. – Я к вам приехала! Ой, не переживайте, Маша не обидится. Она и так понимает. Расскажите! Что сможете! – она понизила голос. – Если вам больно сейчас вспоминать, то потом. Что-нибудь хорошее расскажите, что там было, ладно?

– Обещаю, – и легонько сжал ее ладонь. – Ну, идемте пить чай и веселиться!

Кошка явилась в разгар веселья. Поняла, должно быть, что так может проспать всю компанию, и явилась.

– Какая красавица! – Дарья была в восторге. – Взрослая кошка?! Ого! Иди ко мне!

Кошку не пришлось дважды уговаривать. Она запрыгнула на колени к Дарье, потерлась щекой о подбородок девочки и решительным жестом вонзила когти в ломтик колбасы с ближайшей тарелки.

– Вот я тебя! – погрозила ей Мария. – Это что за манеры, Кошка?

– Ой, да ладно, – Дарья погибала от смеха. – Значит, хорошая колбаса, если кошка ест. Да, Кошка? Хорошая?

Кошка мяукнула, глядя Дарье в глаза, а потом уселась, так и держа ломтик, как на вилке, и принялась обкусывать его. С урчанием и жадностью.

– Обалдеть, – покачала головой Мария. – Никогда такого не видела. Ладно, сейчас достану ей тарелку. Даша, она тебе платье не порвала там?

– Нет, все в порядке, – успокоила ее Дарья. – Она на салфетке сидит. Откуда она у вас, дядя Сережа?

Николаев рассказал. В общих чертах, без описания того, что случилось в доме Фоминых.

– Вы ее с собой перенесли?! – не поверила своим ушам Дарья. – Слушайте, это еще никому не удавалось! Феде обязательно расскажите!

– Точно-точно, – согласилась Мария. – И что я, дура, первой не догадалась? Все-все, молчу, не дура, – она подняла руки, наткнувшись на сердитый взгляд Дарьи. – Прости, вырвалось.

– Ты теперь наша, да? – Дарья погладила Кошку по голове, а та разделывалась со второй порцией колбасы. – Наша Кошка! Будешь талисманом!

Кошка оторвалась от трапезы, посмотрела в глаза Дарье и мяукнула.

– Она согласна, – заметила Мария. – Ну, не знаю, как в вас, в меня больше не полезет. Отдыхаем и веселимся! Предлагаю так: пойти сейчас в парк, подышать воздухом, потом сюда – кино какое-нибудь поставим. А? Даша? Сережа?

– Я согласна! – Даша обрадовалась. – Только, чур, кино я буду выбирать!

– Вместе зайдем, – Мария посмотрела на часы. – Они допоздна работают, но лучше сначала к ним зайти. Сережа?

– Согласен, – Николаев поднялся из-за стола. – Спасибо за угощение, красавицы!

11

Николаев увидел, как радиатор грузовика – на этот раз боковым зрением заметил побледневшее лицо шофера – ринулся навстречу... и сон оборвался.

Николаев уселся, впервые в жизни понимая, что такое – обливаться холодным потом. Кошка вначале ушла к девушкам – «у себя Даше постелю, заодно и посплетничаем», как сказала Мария. Надо полагать, Кошка тоже была не прочь посплетничать, или хотя бы послушать. Но вот появилась под боком у Николаева, и как – непонятно. Вроде дверь закрыл (не на ключ, правда), и Кошка не скреблась.