Владимир Контровский - Тропой неведомых Миров

А разговор получился неожиданно интересным.

То, что Хануфер жаждет власти, для Хан–Шэ не составляло секрета уже давно. Понял он и то, как именно собирается скромный сборщик дани с диких и полудиких племён добиться осуществления своих заветных желаний — через него, Хан–Шэ. Расчёт был верным — появление столь могущественного чародея не может пройти незамеченным. А раз так, то отражённый свет славы падёт и на Хануфера. Однако, судя по хищной ауре, Хануфера вряд ли окончательно удовлетворит вторая роль. Насколько Хан–Шэ успел разобраться в его мыслях, Хануфер желал воссесть на трон Наместника Бога — по меньшей мере. И вот тут‑то царедворец весьма уповал на боевые способности чародея — самому ему была явно не по зубам прямая борьба с Властителем. Но была ещё и третья сила, о которой Хан–Шэ узнал только сейчас.

Этой ночью, разговаривая с чародеем на носу корабля, легко скользящим по течению Великой Реки сквозь темноту и тишину, Хануфер впервые упомянул о Храме. И чем больше он говорил, тем больший интерес вызывали у Хан–Шэ его слова — и тем более мысли.

По словам Хануфера выходило, что в этом мире жили довольно‑таки могущественные чародеи — Хурру. Каста Хурру фактически являлась основной правящей силой страны: они занимали ведущие посты при дворе, в армии, в чиновничьем аппарате. Хурру диктовали свою волю Властителям, и ни одно мало–мальски важное решение не принималось без их участия. Жрецы Хурру легко устраивали дворцовые перевороты, если Властителю надоедала роль красивой марионетки, и он взбрыкивал, желая, наконец, выяснить, кто в доме хозяин. Неоднократно страна ввергалась в пучину смут и даже гражданских войн, возникавших в результате противоречий между Хурру и Властителями. В этих войнах сталкивались в прямом поединке меч и магия, и далеко не всегда магия однозначно одерживала верх. А кастовым гнездом Хурру, их святая святых и был Храм.

Из всего услышанного от Хануфера и прочитанного в его мыслях в связи с Храмом, Хан–Шэ более всего заинтересовала именно магия Хурру, уровень её силы и её возможности. К сожалению, Хануфер мало что мог сказать вразумительного по этому вопросу, и он не лукавил — мысли не лгут. Он сказал только, что Хурру держат свои знания и умения в глубочайшей тайне. Хурру вербовали неофитов Храма из любых слоев населения, критерием отбора было лишь наличие магических задатков. Как это наличие определялось, Хануфер не знал. В ученики Храма отбирали детей обоего пола не старше десяти лет. Назад из Храма дороги не было — во всяком случае, Хануфер не знал ни одного случая, чтобы новообращённый Хурру вернулся бы к светской жизни.

Храм не был как таковым святилищем какого‑либо божества, хотя в стране, естественно, существовала религия: культ Вечного Неба. Храм скорее представлял собой штаб–квартиру некоего магического военизированного ордена, — при этих словах Хануфера голову Хан–Шэ словно взорвало изнутри вспышкой дикой боли, — чем просто культовое сооружение с конклавом жрецов. «Существуют Миры, где, несмотря на общую примитивность развития общества, несмотря на то, что выше меча и мотыги технология труда и военного дела ещё не поднялась, магия занимает совершенно особое, ведущее место. Кто сказал, что развитие расы Носителей Разума непременно должно идти по линии техники: костёр — паровой котёл — ядерный реактор — ГАЭ?$1 — эта чёткая мысль вдруг пропечаталась в сознании Хан–Шэ, когда Хануфер рассказывал о Храме, стараясь не упустить ни одной известной ему подробности.

Откуда это?! Нет, пора разбираться с этими внутренними голосами, тайными знаниями, да и, кстати, с этими приступами головной боли тоже! И именно тогда, когда Хан–Шэ сказал это самому себе, ему вдруг стало ясно: а ведь этот совсем не простой Хануфер ещё пригодится — бросать его сразу по прибытии в Хамахеру рановато.

Чародея очень заинтересовал сам факт существования Храма, и он понял, что в данной ситуации возможны только два варианта развития событий: либо открытое столкновение со жрецами Хурру — вряд ли местные колдуны потерпят наличие серьёзного конкурента, — либо сотрудничество с ними на взаимовыгодной основе. Правда, воплощение в реальность второго варианта Хан–Шэ на данном этапе представлял себе смутно. Поэтому‑то ему и понадобится помощник, и помощником этим будет никто иной, как Хануфер. А что до взаимовыгодного интереса… Чародей не без основания предполагал, что его персона заинтересует жрецов, ему же самому требовалась помощь в просветлении памяти. Если Хурру могут, по словам Хануфера, не без успеха противостоять мечам, то почему бы им не оказаться способными и на такое деяние?

Небо уже светлело, когда собеседники удалились отдохнуть, вполне удовлетворённые результатами ночного разговора. Хануфер понял, что Хан–Шэ будет ему помогать — до определённых пределов, естественно; а чародей, в свою очередь, осознал, что Хануфер ещё будет ему полезен — во всяком случае, пока.

Гавань была забита кораблями. Хамахера расположилась в устье Великой Реки, там, где река разливалась на четыре тысячи шагов. Могучие белые стены и башни города видны были издалека — город уверенно наложил свою властную длань на вольный бег реки, не прячась, не боясь возможного нападения, а наоборот, открыто выставляя напоказ всю свою силу, мощь и богатство. Город не опасался никого, напротив, он желал устрашать и подавлять сам.

Хан–Шэ уже знал, что в этом Мире (на этой планете?) существовали два крупных материка — северный и южный, причём оба располагались в благодатной экваториальной зоне. По огромным просторам океана было рассыпано множество островов, и только подёрнутые коркой плавучих льдов полярные области оставались необитаемыми. Северный континент — Хам–а-Хери — уступал по размерам южному, и большую его часть покрывали джунгли, таящие в себе массу загадочного. Почти все пригодные для обитания земли Хам–а-Хери после столетий кровопролитных войн объединились под эгидой Властителя, Наместника Бога, и так далее. Его многочисленный флот бороздил океан, добираясь до берегов Южного континента с торговыми целями — до поры до времени только с торговыми.

Что же касается Южного материка, то Хан–Шэ узнал от Хануфера, что второй континент больше северного и плотнее заселён, особенно его северо–западная часть — Объединённое Королевство Изобильных Земель, конгломерат уделов, ещё сохранивших некое подобие независимости под верховной властью Короля. Зато юго–восточная часть Южного материка — Великая Пустыня — скрывала не меньше тайн, чем Великий Лес Хам–а-Хери. Не подлежало никакому сомнению, что уже в недалёком будущем военное столкновение между севером и югом неизбежно — таков закон развития почти всех Юных Рас. Однако пока отношения между соперниками не выходили за рамки интенсивных торговых контактов.