Галина Бахмайер - Отпуск в тридевятом царстве

— Отсюда, да еще в дождь, не то, что возраст и силу — голову от задницы не отличишь, — буркнул Пол.

— Нужно как-то вычислить вожака, — предложил Марк.

— Нет, лучше молодую самку, — возразила Энн.

Ну вот, пожалуйста. Как только пистолет оказался в моих руках, все остальные сразу осмелели и стали такими умными, такими расчетливыми… Интересно, как бы я вела себя сейчас, стоя за чьей-нибудь спиной?

— Выбрала? — пристально глядя на меня, поинтересовался Билл.

— Да, — кивнула я и выстрелила… в шаткий каменный столбик у подножия насыпи.

— Куда? Мимо! — взвыли ребята за моей спиной, но тут же осеклись. Массивные валуны начали рушиться, сталкиваясь с жутким треском, раскалываясь и поднимая тучи пыли, не прибиваемой даже дождем. Через минуту все было кончено. В противоположную нашему укрытию сторону торопливо улепетывали семь или восемь обезьян. Остальные остались под обвалом.

— Черт возьми… — кажется, это был голос Марка. У меня звенело в ушах. Разжав дрожащие пальцы, я выронила ставший вдруг невероятно тяжелым пистолет и села прямо в грязь.

Кажется, в лагерь меня несли. Во всяком случае, обратной дороги я не помнила.

Не знаю, что сказал ребятам Амброс, но никто из них ни единым словом не обмолвился о том случае. Поначалу я то и дело ловила на себе их задумчивые взгляды. Потом обратила внимание, что Пол, Энн и Марк стали неосознанно уступать мне лучшее место у костра, первой накладывать приготовленную еду (стряпали мы по очереди) и пропускать вперед на охоте или тренировочной полосе препятствий. Однажды я не выдержала и поделилась с Биллом своими наблюдениями.

— Что тебе кажется странным? — недовольно спросил он. — Джа, ты как маленькая, честное слово. Сейчас мы живем в мире, где дух первобытности буквально витает в воздухе, так что мы почти инстинктивно следуем закону выживания. Ты негласно признана вожаком вашей стаи.

— Погоди… А как же ты?

— Вашей стаи, — выделив первое слово, повторил Билл. — Я здесь учитель, пастух. А вожаком признали тебя. Это право и привилегия самого сильного среди равных.

— Я ведь женщина.

— Неважно. Да, этот мир первобытен, но вы-то все выросли в эмансипированном обществе. Женщины давно руководят государствами, так почему не выбирать их вожаками стай?

Еще один вопрос не давал мне покоя.

— А никому не кажется, что я проявила излишнюю жестокость?

— Самая первая жестокость была проявлена мной, — возразил Амброс. — У вас не было выбора. Сделав первый шаг, ты освободила от того же остальных. Это, кстати, характерный поступок для вожака стаи. Ты выполнила приказ, выполнила его буквально — одним выстрелом причинила максимальный ущерб, как и было велено. Есть результат, и неважно, что он превысил ожидаемое.

Я попыталась объяснить Биллу, что хотела лишь в каком-то смысле переложить вину с себя на падающие камни, только не предвидела столь разрушительных последствий. Но он сразу перебил меня.

— Я догадываюсь. Но сейчас речь не о том, каким именно путем мы идем к цели. В каждой группе может быть только один лидер. Ради этого новичкам и дается подобное задание. Даже если кто-то из них в глубине души и осуждает тебя за количество жертв, поверь моему опыту: каждый из них гораздо больше рад — и одновременно удручен — из-за того, что не он оказался на твоем месте. Поэтому теперь ребята пойдут за тобой куда угодно, и никто не станет спорить.

— Ты говоришь это так, будто знаешь наверняка, — смутившись, я попробовала перевести все в шутку.

— Знаю наверняка, — серьезно отрезал он, и тихо пояснил: — Когда-то я так и не смог выстрелить первым.

Он поднялся и пошел прочь.

— А кто выстрелил? — на всякий случай спросила я. Спросила без особого интереса, ведь я вполне могла и не знать этого человека. Но Билл остановился и, не оборачиваясь, ответил:

— Выстрелил Чарльз Уокер. Он без колебаний снес голову самке с самыми явными признаками развитого интеллекта.

И зачем я только спрашивала…

Глава 4

Вскоре мы снялись с насиженного места и отправились на юг. Со дня прибытия в палеолит наш багаж заметно уменьшился и полегчал. Большей части свежих овощей, круп, консервов и боеприпасов давно уже не было.

Целую неделю мы тащились по жуткому бездорожью, проходя в день от силы тридцать миль и останавливаясь только для ночевок. Поначалу нам было тяжело шагать пешком весь день, таща по очереди тележку с вещами, не влезшими в рюкзаки, и есть только рано утром и поздно вечером. Но, как известно, человек привыкает ко всему. К концу недели мы даже перестали жаловаться друг другу на усталость — мы к ней попросту привыкли.

Билл казался неутомимым. Он вел нас по каменистой долине, руководствуясь какими-то известными только ему одному приметами. Помогал отстающим, подбадривал.

— Запомните на будущее, — говорил он на ходу. — Когда идете на долгосрочный заброс, нужно обязательно как следует подготовиться в реальном мире. Все рейдеры непременно проходят разминку в спортзале. Согласитесь, есть разница — ложиться в капсулу, едва проснувшись, вялым и плохо соображающим, или же бодрым, с разогретыми мышцами и ясной головой. Именно от этого зависит то, как вы будете чувствовать себя на протяжении всей командировки, как будете двигаться и принимать решения.

— А я вот "сова", — вздохнул Пол, — и разминаться с утра для меня всегда было проблемой: суставы плохо гнутся, голова кружится…

— Значит, тебе противопоказаны командировки с раннего утра, — спокойно объяснил Билл. — В TSR никто никого не заставляет насиловать свой организм. Хорошее самочувствие рейдера гораздо выгоднее, чем соблюдение какого-то стандартного графика рабочего дня. Вас эти графики вообще не касаются. Командировки бывают не каждый день, да и время реального мира, являясь отправной точкой заброса, очень редко имеет определяющее значение, особенно, если рейдер идет в прошлое.

— Я тоже "сова", — тяжело дыша, пробормотала Энн. Сейчас была ее очередь тащить тележку. — Приспособилась, конечно, но лучше всего чувствую себя ближе к вечеру.

— "Жаворонки" в группе есть? — осведомился Билл, оборачиваясь к нам с Марком.

— Мне все равно, — ответила я. — Могу рано вставать, если надо, могу поздно ложиться. Только сочетать это в один день не хотелось бы.

— Мне, в принципе, тоже все равно, — отозвался Марк. — Но, конечно, до самого вечера тянуть не стоит, а то я становлюсь рассеянным, могу ошибаться.

Амброс улыбнулся.

— Тогда вам повезло. Если в группе нет явных антагонистов, подобрать оптимальное время для заброса легко. Вот, например, в моей группе обе девушки — Кей Си Милн и Долорес Твинелл — «совы», а мы с Чарльзом Уокером — «жаворонки», причем, и мы, и они — типичные, характерные. Сейчас мы уже редко ходим в рейды вчетвером, но поначалу, доложу я вам, это было просто мучением. Долорес раскачивалась только к одиннадцати, а меня уже к семи тянуло зевать. Вот мы обычно так и работали — к полудню по одному сползались в спортзал, после ланча готовили снаряжение, и только где-то к четырем ложились в капсулы…