Николай Гацунаев - Звездный скиталец (С иллюстрациями)

«Ну, — сказали глаза Симмонса, — скажи что-нибудь, сволочь!» — «Что например?» — поинтересовались глаза ювелира. — «Ну хотя бы, куда вы дели беднягу Жюльена?» — «Ты лучше о себе побеспокойся». — «А я и беспокоюсь». — «Непохоже. Сидел бы себе дома. И тебе спокойнее, и нам хлопот меньше». — «А ты?» — «Что я?» — «Дома не сидишь?» — «Приходится. Работа такая». — «Сволочная работа!» — «Ну, ты, потише! А не то…» — «Что, а не то?» — «Живо успокоим!» — «Я вот сейчас вмажу в тебя, гад, из бластера!»

Правая рука Симмонса сама собой скользнула в карман плаща, и в то же мгновенье ювелир с кошачьей ловкостью нырнул под прилавок. Симмонс отпрянул назад и, не вынимая руки из кармана, спустил предохранитель. В магазине стояла тишина — ни звука, ни шороха. Беззвучно покачивался брелок ключа на дверце сейфа. Симмонс осторожно обошел прилавок и заглянул: никого. Какие-то пустые коробки, смятая газета. Ювелир словно в воду канул. Не сводя глаз с прилавка, Симмонс попятился к выходу, не оглядываясь, нащупал дверь левой рукой и ступил на тротуар.

— Я бы мог вызвать полицию… — прозвучало у него над самым ухом. Симмонс стремительно обернулся и чуть не разрядил бластер в стоящего перед ним ювелира. Тот и ухом не повел. Красный двухэтажный автобус зашипел тормозами и выпустил на тротуар целое стадо туристов.

— …но решил, что это ни к чему. Вы ведь не собираетесь меня ограбить, мсье?

— Где Жюльен? — хрипло выдавил из себя Симмонс.

— Жюльен? — поразился француз. — Вы знаете Жюльена? Откуда?

— Это неважно. Где он?

— Отдыхает на Ривьере. — Ювелир пожал плечами. — Может человек позволить себе отдохнуть хотя бы раз в году?

Опасения оборачивались фарсом. Тигр стремительно линял, превращаясь в добродушно-хитроватого домашнего кота.

— Ладно. — Симмонс взвел предохранитель и вынул руку из кармана. — Простите меня, мсье. Ошибся. С кем не случается.

— Это верно, — охотно согласился француз. — Двадцатый век, знаете ли. Нервы… Что-нибудь передать Жюльену?

— Пусть навестит кузину.

— Непременно передам, мсье.

— До свидания. — Симмонс протянул руку. — И ради бога простите меня за бестактность.

— Чего уж там, — миролюбиво промурлыкал ювелир, пожимая его руку. Ладонь у него была холодная и скользкая, как ледышка. И на указательном пальце поблескивал перстень.

На ужин мадам Ляфарб подала им утку с печеными яблоками.

— Какая прелесть! — захлопала в ладоши Эльсинора и, не удержавшись, чмокнула хозяйку в щеку. Старушка ужасно растрогалась и, сбегав в подвал, вернулась с полным графином яблочного сидра.

— Ты ее потрясла, — заметил Симмонс, наблюдая эту сценку из глубокого кожаного кресла, куда он забрался, чтобы выкурить сигарету перед ужином. — Старушенция прямо-таки рехнулась.

— Вот погоди, — возбужденно блестя глазами, пообещала Эльсинора. — Выучу французский…

— И прости-прощай мужская половина Парижа! — расхохотался Симмонс.

— И твой ювелир-сыщик!

— Видела бы ты, как он улепетывал под прилавок, бедняга!..

Не понимая ни слова, хозяйка умиленными глазами смотрела на молодую парочку. «Большие дети, — говорила себе мадам Ляфарб. — Не то, что мы, французы. Видать, они там у себя забот не знают!»

— Я уже было совсем его к стенке припер, — со смехом продолжал Симмонс, — перепугал до полусмерти. Пришлось извиняться. На прощанье даже ручки друг другу пожали.

Какая-то смутная догадка серебристой рыбешкой сверкнула в его сознании и скрылась, оставив щемящее чувство тревоги. Он досадливо поморщился. Рыбешка мелькнула снова и, описав стремительный пируэт, скрылась в сумрачных глубинах памяти.

— Чуть не забыла! — добродушное лицо мадам Ляфарб озарила благодарная улыбка. — Спасибо вам за Жюльена.

— Что? — не понял Симмонс.

— Жюльен, говорю, приходил сегодня.

— Жюльен?!.

— А что в этом удивительного? Вы передали мою просьбу, вот он и пришел меня навестить.

— Вы… — Симмонс поперхнулся сигаретным дымом. — Он сам вам это сказал?

— Нет. Но это же само собой разумеется. Разве не так?

— Так, мадам Ляфарб. Все так…

У Симмонса тоскливо защемило под ложечкой. Он уже не сомневался. Он с пронзительной отчетливостью вспомнил перстень на указательном пальце ювелира. Перстень с печаткой в форме трилистника. Точно такой же, как у технического директора Смита.

Конец ужина прошел в общем молчании. К сидру они так и не притронулись.

— Кто-нибудь поднимался в наши комнаты? — спросил Симмонс, вставая из-за стола. Мадам Ляфарб удивленно вскинула брови.

— Я прибиралась в спальне… Вы имеете в виду Жюльена? Нет, он даже в гостиную не входил. Мы поболтали в моей комнате, и он ушел. Правда, он показался мне немного встревоженным. Зато был при деньгах и даже подарил мне соверен.

Она вынула из кошелька золотую монету и, держа двумя пальцами, показала Симмонсу.

— Очень мило с его стороны, не правда ли, мсье Симмонс?

— Очень мило, — повторил Симмонс. Он мог поклясться, что не далее, как сегодня утром этот соверен был щепоткой мусора.

— Я был прав, — сказал он жене, убедившись, что чемоданы никто не открывал. — Пора уносить ноги. И чем быстрее мы это сделаем, тем лучше. Как видишь, те ребята не теряют времени даром.

Эльсинора взглянула на мужа, словно хотела что-то сказать, но промолчала.

— Пояса, — вдруг спохватился Симмонс. — Где наши пояса?!

— Мадам Ляфарб повесила в платяной шкаф.

Он распахнул дверцы шкафа и чертыхнулся.

— Нервы…

Эльсинора опять промолчала.

Симмонс запер входную дверь на два оборота, положил ключ на ночной столик. Потом вынес чемодан на середину комнаты, опустил шторы на окнах и зажег люстру. Щелкнули замки. Снммонс достал сложенный вчетверо коврик из толстого пенопласта, расстелил на полу и поставил на него чемодан. Черные изолированные провода по углам коврика заканчивались тройчатыми вилками. Симмонс поочередно включил их в розетки под панелью, смонтированной в крышке чемодана. Пробеж. плся взглядом по комнате, проверяя, не забыто ли что, заглянул в ванную, в платяной шкаф.

— Пояса, — напомнила Эльсинора.

— Теперь они нам ни к чему. — Он пристально посмотрел на жену, стараясь встретиться с ней взглядом, но она стояла к нему вполоборота, теребя застежку платья. Он подошел к ней и взял за руки.

— Эльсинора.

— Да, Эрнст, — откликнулась она, не поднимая глаз.

— Я понимаю, тебе трудно решиться. И вообще…

Симмонс помолчал, стараясь протолкнуть подкативший к горлу жесткий комок.