Татьяна Михайлова - Проект «Сколково. Хронотуризм». Книга 2

Ознакомительный фрагмент

— Товарищ Ленин — он такой, все знает. — А про себя добавил: «Так вот легенды и рождаются». — А ты, смотрю, про это тоже в курсе.

— В курсе? Ну да, — пробормотала она.

— А ну, рассказывай все, что знаешь, — Андрей подпустил в голос командирские нотки.

— Эшелон с золотом сегодня в полночь, скоро уже, должен выйти из Слюдянки. Мне нужно успеть предупредить наших.

— Так ты что, в партизанский отряд идешь? Связная?

— Связная? — переспросила девица.

Андрей только отмахнулся, не обращай, мол, внимания.

— Я при штабе работаю. Вернее, в ресторане при штабе… — Она почему-то замялась. — Официанткой. Вот услышала, что на сегодня намечена отправка. Поспешила дяде сообщить, а тут эти. Пришлось прятаться.

«Вот это удача, — подумал Андрей. — Раз в жизни такое выпадает. Обидно только, что в хронопутешествии, а не в реале, по бизнесу например. Но хоть так».

— Проведешь меня к нему?

— Конечно, если сам товарищ Ленин послал. Вон как раз и чехи восвояси убираются.

Андрей выглянул в окно. Действительно, чехи разворачивали сани в сторону едва расчищенной дороги. Практически несолоно хлебавши. Несколько мешков да бочка какая-то. Да еще к задку последних саней привязаны несколько собак. Они рвались с веревок, но пересилить лошадиную силу не могли. Куда их, на съедение что ль? Блин, жалко песиков.

— Ну что, можно выходить?

— Лучше уйти тихо. Деревенские сейчас злые из-за убытков, чужих могут нехорошо встретить.

— Так ты им вроде не чужая?

— Я-то не очень, а вот ты — не сильно свой. Они могут и на мандат не посмотреть.

— Хорошо, куда?

— Давай спустимся потихоньку — и к лесу. Там у околицы дома брошенные, за ними нас видно не будет.

— Да ты что, там снегу по колено, несколько часов идти будем, — вспомнил Андрей свой путь в деревню.

— Это если ногами, а у меня снегоступы есть. Свои и еще одни приметила там у сарая. Пойдем.

Она взяла Андрея за руку и потащила к люку. Он откинул крышку и пропустил девицу вперед. Спустился следом, заметив с лестницы, что та шарит вокруг стола. Неужели съестное ищет? Может, батончик ей дать? Додумать мысль он не успел — не найдя ничего подходящего, девица выскользнула в сени, а там и на улицу. Андрей вышел за ней, на ходу застегиваясь и накидывая капюшон.

Ветер немного утих, и снежинки теперь не летели пулями, а, медленно кружась, оседали на плечах. Горизонт прояснился, дышать стало легче. В разрывах туч появилась луна. Ее неяркого света хватало, чтобы идти уверенно, ни обо что не спотыкаясь.

Они довольно быстро добрались до околицы, как раз около того дома, к которому вышел Андрей. Девица забежала за сарай и вернулась с парой широких лыж. Не целиковых, а каркасных, гнутых из целых прутьев и обмотанных поверху лыком.

— Приматывай пока к ногам, сейчас я другие принесу, — бросила она и снова убежала.

Пока Андрей разбирался с веревочными креплениями, она снова вернулась, неся другую пару, поменьше.

— Да нет, тут вот так, а это сюда продевай и тяни, — объяснила она, на ходу приматывая свои. — Ну вот, теперь вставай. Нет, не так, не как на обычных скользи, а ноги поднимай и шагай. Ага. Вот, проваливаться не будешь. Совсем вы там у себя в Москве и Петрограде жизни не знаете, — засмеялась она, мило морща носик.

Не слушая его возражений, развернула тупые носы своих лыж к лесу и зашагала, высоко задирая колени. Смешно, но достаточно грациозно. Ему ничего не оставалось, как последовать за ней.

Минут десять они молча шли по снежной равнине. Андрей экономил дыхание и привыкал к такому способу ходьбы. Наконец он немного освоился и окликнул девушку:

— А чего тут чехи делают? Большие станции-то далековато.

— По всей дороге разъезды и гарнизоны на каждом полустанке, — ответила она, не оборачиваясь. — Чужих отгоняют, хотя и странно. Эшелон бы лучше незаметно прогнать, не привлекая внимания. Ну да кто их, европейцев, разберет? Ну и продовольствие запасают по возможности.

— Понятно, — ответил Андрей, а про себя добавил: «Там же золота больше чем на Клондайке». — А ты сюда как добралась?

— Сначала на паровозе, который путейцев возит, потом на снегоступах. Тут недалеко, версты четыре.

«Да уж», — подумал Андрей, у которого с непривычки начали болеть ноги. А прошли-то всего — он оглянулся на едва заметные огоньки деревни — метров восемьсот.

— А далеко в лесу отряд?

— Нет, не очень. Правда, наши давно в деревню не ходят. Больше охотой живут.

— Что ж так?

— Мужиков тоже понять можно: узнают колчаковцы, что деревенские партизан подкармливают, пожгут все. Да и еды на двадцать мужиков не вдруг напасешься.

— А на фига они в красные пошли? Сидели бы себе спокойно, землю обрабатывали, ни в какие авантюры не ввязываясь. Красная армия уж сама как-нибудь с белыми разберется.

— Как знать? Колчаку кто только не помогает. И англичане, и американцы, и японцы, и чехи вот, и поляки, румыны, китайцы. Половина географии. Оружием снабжают, провизией. Сами за него воюют.

— Так и что, думаешь, под красными лучше будет, чем под Колчаком?

— Красные пока только обещают, землю всем, да мир, да хлеб. А белых мы уже повидали. Они целые деревни пороли, мужиков, баб, детишек малых. Всех. Расстреливали деревнями же. Вешали. По домам запирали да жгли. Глаза вырывали, кишки. Тут такое творится… — Она замолчала на полуслове.

— Понятно, помогают, значит, мужики Красной армии по мере сил? А дядя у тебя партизанским отрядом командует?

Она кивнула, не оборачиваясь.

— А родители где?

— Каппель, — коротко ответила она, и от слов ее повеяло могильным холодом.

«М-да, впору таким упырем детей пугать», — подумал Андрей, удерживая себя от следующего вопроса. Не надо девчонке душу травить.

Наконец добрались до леса. Ветер окончательно утих, разогнав перед этим тучи. Воздух стал тих и прозрачен. Снег под ногами заискрился в свете полной луны. Тени от ветвей легли на него причудливым узором.

— Господи, красота-то какая! — невольно вырвалось у Андрея.

— Что? — Девица остановилась так резко, что он чуть не наступил на концы ее снегоступов.

— Красота, говорю, — повторил Андрей, чуть не закашлявшись от попавшего в легкие холода.

Она посмотрела на него странно, мол, не поймешь этих городских, и свернула в узкую расселину, поначалу неглубокую, но круто уходящую вниз. Изредка прорывающаяся сквозь тучи луна высветлила сглаженные временем стены с нависающими над дорогой каменными глыбами. Они-то и задерживали основную часть снега наверху, не давая занести дорогу. Девушка присела на камень, отцепила снегоступы, ловко связала их вместе и закинула за спину.