Сергей Лексутов - Полночный путь

— Хорошо подгадали; паром еще не успели вытащить на берег, а то бы пришлось тут ледостава дожидаться…

У Серика сердце кровью обливалось; даже с расстояния в две версты хорошо видны были проломы в стенах, разваленные стрельницы, целиком выгоревший посад, где все еще никто не строился. Дорога вилась по самому берегу. Был он необычайно пустынен, безлюден и уныл, из-за головешек посада. Серик погнал коня галопом в пролом, в который обратилась Боричева стрельница. Он мчался по пустынным улицам, сердце заходилось от беспокойства. Вот, наконец, и кузнецкий ряд. В ряду тынов тут и там зияли бреши; соседи растащили и тыны, и покинутые избы. На месте подворья поднялся густейший бурьян. Серик осадил коня, бурьян качался вровень с коленями. В отупении Серик водил взглядом по обширному подворью. Даже каменной подклети терема не было и следа. Серик не сразу сообразил, что причитает в голос:

— Как же это?! Што ж это?! Как же так?!

Неизвестно, сколько бы он так простоял, если бы в бурьяне не послышался шорох; привычка к опасности мгновенно вышибла горячечную оторопь, Серик подобрался, положил руку на рукоять меча. Могучие будылья раздвинулись, и показалась кошачья морда с настороженно вытаращенными горящими глазищами. Серик потрясенно выговорил:

— Мышата… Живой…

Услыша знакомый голос, кот взмякнул дурным голосом и одним махом вскочил на седло, а потом напористо, цепляясь когтями за края пластин юшмана, вскарабкался на плечо и замер. Серик растроганно повторил:

— Мышата… Живой… — погладил кота, ощутив шершавые комья репьев.

На душе сразу полегчало, возникла уверенность, что все живы, успели отъехать куда-то. Принялся осторожно выбирать репья из густой шерсти; кот рычал, но выглядело это как-то неубедительно, потому как он так и не двинулся, раскинув лапы, прижался мордой к шее под бармицей. Серик даже и не подумал, что если успели отъехать, почему кота оставили? Вдруг уверился, что живы, и все… Позади послышался шорох, Серик развернулся в седле — к нему крадучись подбирался Шолоня с шестопером. Увидя его лицо, Шолоня выронил шестопер, прошептал потрясенно:

— Серик? Живой?..

Серик ухмыльнулся, спросил:

— Ежели б вовремя не повернулся, шандарахнул бы шестопером по шлему, а?

— Шандарахнул, — честно сознался Шолоня.

Серик оглядел его; от пестрядиной рубахе ничего не осталось — заплатки налезали одна на другую и основы даже на подоле видно не было. Лицо осунулось, видать последнее время тяжко работал впроголодь. Серик спросил сочувственно:

— Тяжко приходится под Рюриком?

Шолоня мрачно насупился, пробормотал:

— Аки рабы трудимся за миску похлебки…

Серик помолчал, покивал сочувственно, наконец, спросил осторожно:

— А про моих чего-нибудь знаешь?

— Как не знать? Знаю… Ушли они в Северские земли. Знатно бились Шарап со Звягой, а с ними и Батута. Не могли они тут остаться, не простил бы их Рюрик…

— А куда они подались, в Северских землях? — еще осторожнее спросил Серик, боясь, что Шолоня не знает этого.

Шолоня долго молчал, буравя землю взором, наконец, не поднимая взора, медленно заговорил:

— Такая весть денег стоит…

Серик сорвал с пояса кошель, не глядя, отсыпал в горсть половецкого серебра, наклонился с седла, протягивая Шолоне. Увидя серебро, Шолоня просиял, принял осторожно в пригоршню, пробормотал под нос:

— Ну вот, теперь можно и сдернуть с Киева, коль он мачехой стал… — подняв голову, заговорил тихим голосом, будто поведывая страшную тайну: — По весне мимо проходил на ладьях знакомец твой, Торгом прозывается, так он поведал, что брат твой с Шарапом и Звягой на Москву подались. Есть такой городишко в Володимерской земле. А еще Торг поведал, что в обители под Новгород-Северском дожидается тебя дочка купца Реута.

Серик вздохнул тяжко, пробормотал:

— Поди, уж не дожидается; забрал ее купец Реут…

— Дожидается! Дожидается! — вскричал Шолоня. — Убили купца Реута. Сказывают, половцы, когда возвращались после осады Киева…

Мышата завозился, устраиваясь поудобнее на плече. Серик мимоходом погладил его, Шолоня сказал растроганно:

— Я хотел его приветить, да не давался. Думал, совсем одичал, а поди ж ты, признал тебя… Добрый котяра…

Серик спросил:

— Может, по-быстрому соберешься, да со мной? Со мной тебя ни Рюрик, ни его воевода не сумеют задержать.

— Да не, я уж сразу на Смоленск… Ты ж в обитель пойдешь, через черниговские земли, а князь черниговский тоже латинянскую веру принял, и заодно с Рюриком. А еще сказывают, к ним и князь рязанский откачнулся. Што грядет на Руси…

Шолоня побрел на свое подворье, а Серик, еще раз оглядев родное пепелище, тронул коня, направляя его к корчме, где договорились встретиться его воины для прощального пира. Мимоходом пожалел, что не попировали с Лисицей; тот ушел с татарами, намереваясь еще водным путем добраться до Владимира.

На просторном дворе корчмы Серик бросил поводья расторопному мальчишке-конюху, наказал задать побольше овса, хотел и кота ему поручить, но Мышата вцепился всеми четырьмя лапами в корзно и жалобно взвыл. Так и вошел в корчму с котом на плече. Дружинники весело загомонили:

— С приобретением!.. Друже Серик…

Серик молча сел к столу, сидевший рядом дружинник протянул руку к коту, намереваясь погладить, но кот свирепо шипнул и так молниеносно полоснул лапой, что дружинник не успел руку отдернуть — четыре борозды мгновенно засочились кровью.

Потрясенно поглядев на капли крови, он проговорил:

— Это ж дикий котяра…

Серик поправил:

— Это мой котяра, одичал за год. Теперь меня только признает… — достав из кошеля серебро за порубленных бродников, Серик подозвал корчмаря, протянул ему деньги, бросил: — Вина фряжского, на все…

Корчмарь потрясенно проговорил:

— Вы ж упьетесь… Да и нет у меня фряжского, теперь только латинянское…

Серик заинтересованно переспросил:

— Што еще за латинянское?

— А ты не слыхал? В царьградских землях нынче образовалось латинянское царство, теперь оттуда вино везут, потому как оно прямиком, без посредников, вот и дешевле фряжского…

— Во-она ка-ак… — потрясенно протянул Серик. — Латинянское царство заместо Царьграда…

Корчмарь вздохнул, совсем не весело, добавил:

— Рюрика сам Папа благословил владеть Киевской и Галицийской землей. Сказывают, даже королем его нарек…

— Ну-у… Королем… Эт ты уж загибаешь… Ладно, волоки вина. Да пожрать на всю ораву. А что упьемся — не боись, не столько выпивать доводилось. Да принеси хороший кусман сырого мяса моему коту. Отощал, пока тут ошивался на пепелище…