Ната Чернышева - Это был просто сон...

Какими методами — вопрос другой.

Я хочу отсюда выбраться.

Я безумно хочу отсюда выбраться!

— Забери меня отсюда, — тихо сказала Ирина Алаверношу. — Мне здесь плохо.

Он посмотрел на ак-лидана, потом на Ирину.

— Ну его, — враждебно сказала на это Ирина. — Я — нормальная, нормальная. Не больная! Мне здесь плохо, и будет еще хуже, если я останусь. Забери меня отсюда!

Но решение здесь принимать не Алаверношу, Ирина понимала это. Надо было поговорить с Лилайоном ак-лиданом. Не зря же он остался с ними!

Но ак-лидан отказался Ирину отпускать. Ничем его пробить было невозможно.

Он терпеливо, с мягкой улыбкой, отвечал на вопросы Алаверноша. Ирина слушала и чувствовала, как тает надежда. Ей предстояло лечиться в этой клинике, будь она неладна, еще как минимум дней двадцать.

Двадцать дней!

С ума сойти.

Ирине показалось, будто ее душат удавкой. Медленно так, беспощадно. Двадцать дней в психушке! За что?!

И накатило вдруг таким, чисто звериным, животным ужасом. Накатило, и смыло начисто последние остатки рассудка…

Впоследствии, вспоминая о том, что случилось, Ирина никак не могла вспомнить точно, а что, собственно, с ней случилось? Алавернош наотрез отказался рассказывать. Игорька расспросами мучить Ирина не посмела… Лилайона же расспрашивать — от этой мысли сразу же затошнило.

Но это было потом.

… Она пришла в себя в палате. Кажется, это была другая палата. Больше, с двумя широкими окнами. И первое, кого она увидела — а-дмори леангроша. Она крепко зажмурилась, затем открыла глаза. Арэль Дорхайон не испарился. Наоборот, подошел к ней. Поздоровался — вполне вежливо. За его спиной Ирина увидела Непаэля Лилайона. Тот благополучно изображал профессиональное спокойствие.

— Сгинь, пропади, нечистая сила, — пробормотала Ирина по-русски, закрывая лицо локтем.

— Вы в состоянии разговаривать? — спросил а-дмори леангрош.

— Да, — буркнула Ирина неохотно. — А что?

— Хочу задать вам несколько вопросов.

Ак-лидан шевельнулся.

— Да? — обернулся к нему Дорхайон.

— Она ничего не знает, — очень неохотно сказал он.

— Вот как? Тогда расскажите.

— Не хотелось бы. Еще рано.

— О чем вы? — не выдержала Ирина. — Что такого мне рано знать? В чем дело?

— Оставили бы вы ее в покое, достопочтенный, — неприязненно сказал Лилайон. — Хотя бы на несколько дней. Пусть в себя придет хоть немного. Пойдемте. Пойдемте отсюда.

Они ушли. А Ирина осталась лежать и гадать, о чем а-дмори леангрош пожелал у нее выспросить. Постепенно она задремала. А когда проснулась, то решила, что ей показалось…

… Утро началось с Лилайона ак-лидана. Как всегда. Каждое утро с него начинается.

Стандартные вопросы о самочувствии. Ирина отвечала односложно, мечтая о том, чтобы собеседник убрался отсюда поскорее…

— Наверное, не стоит больше тянуть, — сказал Лилайон со вздохом. — Вы должны знать о своем состоянии.

— О чем вы? — не поняла Ирина.

— Дело в том, что вы — ждете ребенка, Ирина. Вы беременны.

Ирина только глаза раскрыла. Не может быть!

— Не может быть! — выдохнула она.

— Может, — сказал ак-лидан. — И это на самом деле очень хорошо…

Ребенок… Ирина положила ладонь на живот. Как же так? Она попыталась припомнить, когда у нее последний раз были месячные. Очень давно. Тогда, после того, как она побывала на Земле, она не придала значения задержке: не до того было. У нее ведь и раньше бывали задержки…

— Теперь понимаете, насколько важно вам взять себя в руки? — спросил Лилайон. — Пусть прошлое останется в прошлом, вам надо жить будущим.

— А как же так могло получиться? — растерянно спросила Ирина. — Я же ни с кем… то есть… я… — она припомнила день, в который вернулась с Лима. Припомнила Алаверноша и все, что между ними было.

— Понятно, — сказала она.

Ребенок. Следовало ожидать. Если она родила Ойнеле от Флаггерса… благодаря той подготовке, которую провели над ее телом в подпольной лаборатории… А не была ли эта подготовка проведена с ее добровольного согласия? Ирина не помнила. Да это и не важно было.

Биологического родства еще никто не отменял. Флаггерс — племянник Алаверноша. Дитя инцеста между братом Алаверноша, а-дмори леангрошем Анэйвалы, и дочерью Алаверноша, Раласву сэлиданум.

Так чему же здесь удивляться?

— Это об этом а-дмори леангрош хотел спросить меня? — внезапно догадалась она. — Верно? А вы сказали, что я еще ничего не знаю и знать мне рано. Да?

— Да, верно, — ответил Лилайон. — Но вы не волнуйтесь, вам вредно волноваться.

Да. Наверное. Волноваться вредно…

Ребенок.

Ирина не знала, как отнестись к информации. Растерялась она здорово. Царапнуло тем, что придется ей все-таки выйти замуж за Алаверноша. Ребенок-то — его. И вряд ли он захочет остаться в стороне, чужим дяденькой. Но он ведь и так уже усыновил твоих старших детей! Прямо сериал какой-то, с ума сойти. С первого же раза — залететь. Люди по многу лет пытаются, и ничего у них не выходит, а она, Ирина, нате вам, пожалуйста.

Впрочем, такое тоже случается, причем необязательно в сериалах. Удачно совпало место и время. Все.

Об аборте она даже не задумалась.

Несколько дней она жила в завидной безмятежности. Рана наконец-то начала затягиваться; теперь с ней было можно мириться…

Ребенок. Почему-то Ирине думалось о дочери. О второй девочке. Сама не знала, почему. Дочка, и все тут.

Через несколько дней в палате снова возник а-дмори леангрош в сопровождении Лилайона ак-лидана, да еще и Клаемь пришла. Ирина сразу почуяла неладное. И приготовилась к неприятностям.

Вежливые формальности. Приветствия и все такое. Ирина занервничала еще сильнее. Чего ему надо? Все уже, Артудекта поймал и повесил, что ему еще надо?

— Итак, вам рассказали о вашей беременности, — сказал а-дмори леангрош.

— Ну да, — ответила Ирина. — И что?

— Что у вас было с моим братом? — напрямик спросил он. — Генетическая экспертиза подтвердила отцовство!

Ирина переварила информацию. Это он про Алаверноша спрашивает, так?

— Да ничего… особенного. А вам-то что?

— Она не понимает! — язвительно воскликнул Дорхайон, игнорируя возмущенный взгляд ак-лидана.

— Я объясню, — вмешалась Клаемь. — Вы, Ирина, ограничены в правах. И это ограничение никто не отменял. В числе прочего, вы не можете самостоятельно вступать в брак…

Ирина мгновенно вспомнила тот, давний, разговор, когда Клаемь объясняла ей тонкости ее, Ирининого, социального статуса. То есть, отец ее ребенка будет считаться насильником, потому что, по идее, ограниченная в правах женская особь не в состоянии сама разобраться со своей жизнью. Все это Ирина сообразила за несколько секунд, если не меньше.