Федор Чешко - На берегах тумана

Тревога Нора все росла да росла, и в конце концов он отважился-таки на осторожный вопрос: как?

— Увидишь, — рассеянно ответствовал предок орденского адмирала. — Не бойся, мне не впервой.

Несколько мгновений прошло в молчании. Потом Нор, забывший даже обидеться на «не бойся», сказал тоскливо:

— Охотник Торк говорил, что у некоторых стервятников на горле есть щель между пластинами чешуи. А витязь Луд (это который еще до Амда) однажды сумел убить стервятника очень длинным копьем. Враки, наверное...

Парень искоса глянул на молчащего эрц-капитана и понизил голос:

— Болтают, будто Орден нарочно все так устроил, чтобы порождения Серой могли пробираться в Мир. Это просто болтают, или вправду?.. А то ведь, кажется, чего проще: огородить Прорву стеной, и ни одна бы тварь не пролезла...

— Пытались. — Ученый старец усмехнулся. — Только не вышла сия затея. Это ж надобно было согнать толпы работников, да не на один день; сладить им какое-никакое жилье; подвозить камень — снова куча народу... И все рядом с Прорвой. А людям, оказывается, галеры не так страшны, как этот туман, из которого лезет невесть что. Грозили, приманивали шальными деньгами, и все равно дня не прошло, как все разбежались. Послали легион — ловить да ворочать силой — так легион взбунтовался. Большая была смута, еле-еле удалось унять. И кончилось дело как на торге: ни вам, ни нам, а посередочке. Построили Каменные Ворота, снарядили туда гарнизон, всякие пушки... А что в горах есть тропочки, по которым можно Каменные Ворота обойти стороной, — об этом позабыли. Знаешь, как килехвост: голову под крыло — и воображает себя в безопасности. Так ведь с птички спрос невеликий, она в государственные управители не суется. А эти...

Он еще долго костерил «этих», причем такими словечками, будто речь шла не о столпах государства, а о трудовых навыках нескучных девиц. Парень, впрочем, быстро утратил интерес к стариковской ругани: поблизости появилось нечто более достойное внимания. Словно один из тусклых истрескавшихся валунов вдруг стронулся с места и тяжело покатился — только не вниз по склону, как полагалось бы валуну, а вверх.

До сих пор Нору лишь однажды довелось видеть каменного стервятника — да и то ночью в обманчивом свете костра. Но даже если бы парень знал о нем лишь по рассказам, он бы все равно с первого взгляда понял, что за страшилище взбирается (причем весьма проворно) не то ко входу в пещеру, не то прямиком к их с Фурстом убежищу.

— Ну наконец-то... — Адмиральский дед, также приметивший запрорвного зверя, шустро вскочил на ноги. — Маленький, сделай душевную милость, посиди где сидишь. Видал когда-нибудь, как взрывается метательная бомба? Нет? Ну не беда: скоро увидишь.

Так. Стало быть, железные шарики, за которые постоянно хватается самодовольный франт, — это бомбы. Только все равно как-то не верится, что ими можно убить панцирную жуть: больно уж они малы. И фитилей на них нет... Как же будут взрываться эти проклятые бомбы, если их невозможно поджечь?

Нор изводил себя сомнениями и грыз пальцы, а дед орденского адмирала между тем чуть ли не вприпрыжку спускался навстречу утробно взрезывающему стервятнику. Когда до чудовища осталось шагов двадцать, эрц-капитан вдруг упал на колени, как-то странно взмахнул рукой и скорчился, прикрывая затылок ладонями. Нор облился холодным потом — ему показалось, что старик оступился, покалечился о камни и теперь все пропало. Но через миг...

Через миг парень увидел, как взрывается метательная бомба. Зрелище оказалось малоприятным, потому что взорвалась она под самым брюхом стервятника и один из клочьев дымящегося кровавого мяса забрызгал Нору сапоги.

Престарелый франт, кряхтя, поднимался с земли. Собственно, он уже не был франтом: никакая щетка не смогла бы вернуть пристойный вид его одежде и парику. И вот ведь странно — он даже не пытался отряхиваться, словно кратчайший миг взрыва напрочь вышиб из его души любовь к собственной внешности.

— Спускайся, маленький, — хрипло сказал адмиральский Дед. — Спускайся. Господин Тантарр небось заждался нас, переживает... И дела заждались. Не такие дела — настоящие.

Нор не заставил упрашивать себя. Он только потратил пару мгновений на попытку удостовериться, что вся заляпавшая эрц-капитана кровь принадлежит запрорвному зверю. Но ученый старец отпихнул парня и велел поторапливаться.

Обратный путь показался коротким. К заминкам не привело даже упорное нежелание старика идти впереди (похоже, он все-таки стеснялся своего вида). Нор хорошо запомнил дорогу, да и заплутать-то было негде. Шагай себе по дну ущелья (светло, каждый камушек виден — благодать) да знай прибавляй шагу под хозяйские понукания. Парень даже эрц-капитанское убежище нашел почти сразу. То есть вход в пещеру он, конечно, отыскать не сумел, но заметил торчащий из земли огарок факела — того самого, которым ночью освещал себя Огнеухий. Значит, пришли.

Нор выжидающе оглянулся на хозяина: дескать, давайте, почтеннейший, показывайте — в которую щель запихиваться? Почтеннейший смысл этого взгляда то ли не понял, то ли очень ловко прикинулся непонятливым. Между прочим, он опять выглядел весьма элегантно. Парик его, оказывается, куда-то исчез, белый бархатный камзол, непоправимо измаранный стервятничьей кровью — тоже, а ботфорты старик непостижимым образом успел надраить до блеска. На ходу, причем умудрившись ни на шаг не отстать. И, кстати, не париком ли? Интересно, есть ли на свете подвиг, которого эрц-капитан не сумел бы совершить во имя собственной импозантности? Белоснежная сорочка и шитая золотом замшевая безрукавка, сбереженные покойным камзолом от порчи; узорчатые бархатные штаны; нестерпимый блеск лакированной сапожной кожи; изморозь седой безукоризненной стрижки; а еще — несметные пуговки да пряжечки, каждая из которых — ювелирный шедевр. Словно это не он давеча лежал под дождем из падающих с неба звериных потрохов. Чародей полоумный... Неужели до убежища своего подождать не мог? Солнышко-то особого тепла не принесло, хоть и выползло уже целиком на небо. Не та пора, чтобы в одной безрукавке шляться, а при этаком немыслимом возрасте любая простуда может оказаться последней. Ну что он мнется, какую новую глупость решил затеять? Ему бы сейчас в тепло, поесть горячего и спать до завтрашнего утра...

Нет, старик пока явно не собирался спать. Лезть в убежище он тоже не собирался. Присев на замшелый валун, эрц-капитан пальцем подманивал к себе Нора:

— Подойди-ка, маленький, сядь вот тут. Побеседуем малость.

— Окоченеете, — буркнул парень.

— Ничего, небось не успею. Сядь, говорю!

Нор сел куда показали. Эрц-капитан оглядывал парня короткими испытующими взглядами, словно ждал чего-то. Так и не дождавшись, заговорил: