Сборник - Фантастика, 1982 год

И потому грядущее для него - обитель красоты, торжество социальной гармонии и справедливости.

Когда же возникло в нем стремление запечатлеть красоту мира в художественных образах? Может быть, еще в детстве, когда он зачитывался романами Жюля Верна, “Копями царя Соломона” и “Дочерью Монтесумы” Генри Хаггарда или “Борьбой за огонь” Рони Старшего? Или когда после окончания петроградской мореходки он бороздил Тихий океан, вглядываясь в криптограммы звезд? Или позднее, в многотрудных странствованиях с палеонтологическими и геологическими экспедициями по Якутии, Средней Азии, Монголии, Китаю? Или когда в выжженной пустыне раскапывал калдбище динозавров? Несомненно одно: без этих плаваний и странствований не было бы ни Ефремова-ученого, ни Ефремова-литератора.

В литературу он пришел довольно поздно, лет под сорок.

К этому времени он был уже доктором биологических наук, основателем новой науки тафономии, возникшей на стыке геологии и палеонтологии. Первые же рассказы (они публиковались в 1944 и 1945 годах) сделали имя Ефремова знаменитым.

Воображение будоражили уже сами названия: “Голец Подлунный”, “Встреча над Тускаророй”, “Обсерватория Нур-и-Дешт”, “Бухта Радужных Струй”, “Белый Рог”. Герои сталкивались с необыкновенными явлениями природы, высказывали невероятные по тем временам догадки и предположения. Пройдут годы - и многое, многое из этих научных прогнозов оправдается самым непосредственным образом. Геологи найдут в Якутии месторождения алмазов именно там, где происходит действие в “Алмазной трубе”. Точно так же на Алтае откроют ртутное месторождение (“Озеро Горных Духов”). Фантастическое предположение о существовании у нас пещеры с рисунками африканских животных и бивнями слонов воплотится в явь после открытия Каповой пещеры в Башкирии. На дне океанов обнаружат полезные ископаемые (“Атолл Факаофо”). А создатель практической голографии лауреат Ленинской премии член-корреспондент АН СССР Юрий Денисюк признается в одном из своих выступлений: “С дерзостью, свойственной молодости, я решил придумать себе интересную тематику, взявшись за какую-то большую, стоящую на грани возможности оптики задачу. И тут в памяти выплыл полузабытый научно-фантастический рассказ И. Ефремова: производя раскопки, палеонтологи находят старинную плиту, над которой парит в воздухе объемный портрет пришельца из чужого мира, погибшего миллионы лет тому назад,…Я не только не отрицаю своеобразное участие И. Ефремова в моей работе, но подтверждаю его с удовольствием. Меня всегда поражала какая-то сверхъестественная способность художников слова предвидеть столь образно”.

Способность Ивана Ефремова проецировать в будущее проблемы науки, находившиеся еще в зачаточном состоянии, и поныне ставит многих в тупик. В чем тайна этого феномена?

На этот счет не раз высказывались самые необычные предположения. А ответ - единственно правильный! - один. Интуиция ученого и воображение фантаста - вот два могучих крыла, вздымавших ефремовскую фантазию в полет над триединством времен: прошлым, настоящим, будущим. Но и фантазия и интуиция покоились на прочной основе воистину всеобъемлющих знаний, будь то космонавтика или звездная астрономия, медицина или ботаника, история или психология, живопись или музыка.

“Могучее”, “мощное” - иных эпитетов не сыщешь для воображения Ефремова. Вот один из ранних рассказов “Звездные корабли”.

…Подобно необозримому колесу вращается Млечный Путь - наша Галактика, где среди прочих бесчисленных звезд и черной, остывшей материи летит земное Солнце. Давным-давно, в меловом периоде наша планетная система сблизилась на краткий миг с другой такой же системой, населенной мыслящими существами, и они в поисках энергетических запасов посетили Землю. В ту пору в глубинах земной коры шел интенсивный распад сверхтяжелых элементов, и в некоторых горных местностях наружу прорывалось сильное излучение, убивая все живое. Так, в частности, погибли динозавры, а вместе с ними случайно один из пришельцев…

Таков сюжет рассказа, своей масштабностью, кстати, вполне подходящий для романа. Но сюжет для Ефремова - это лишь повод расстелить прихотливый узор размышлений о единстве форм жизни во вселенной. Подобно Карлу Линнею или Чарлзу Дарвину, он классифицирует живую природу. Но не Земли, а всей вселенной. И делает поразительный вывод: повсеместно существа мыслящие должны иметь сходный облик.

Разум - это не говорящие кристаллы, одушевленная плесень или облака. Единственный носитель разума - гомо сапиенс, человек разумный. “Мы согласились, что схема животной жизни, основанная на белковой молекуле и энергии кислорода, должна быть общей для всей вселенной, - размышляет один из героев рассказа, профессор Шатров. - Мы согласились на то, что вещества, слагающие организм, использованы не случайно, а в силу своей распространенности и химических свойств. Мы согласились также, что планета, наиболее пригодная для жизни в любой планетной системе, должна быть сходна с нашей Землей… Следовательно, вопрос в основных путях эволюции, создающих мыслящее существо. Каково оно?

…Мыслящее животное должно быть позвоночным, иметь голову и быть величиной примерно с нас. Все черты человека не случайны… Между враждебными жизни силами космоса есть лишь узкие коридоры, которые использует жизнь, и эти коридоры строго определяют ее облик”.

Можно сказать без преувеличения, что “Звездные корабли” положили начало советской космической фантастике в ее современном виде. Потом, спустя десятилетие, появится роман “Туманность Андромеды”. Он будет переведен на многие языки во всем мире, а ясноглазый посланец России Юрий Гагарин возьмет книгу с собою в первый полет к звездам. Появится “Сердце Змеи” - до мельчайших деталей выписанная картина встречи землян с братьями по разуму. Но гипотеза истоков и форм мировой жизни, выдвинутая в “Звездных кораблях”, останется неизменной: разум - един; “обитатели различных “звездных кораблей” поймут друг друга, когда будет побеждено разделяющее миры пространство, когда состоится наконец встреча мысли, разбросанной на далеких планетных островках во вселенной”.

Вывод Ефремова на редкость оптимистичен: мы не одиноки среди ледяного молчания межзвездных просторов, молчания, пугавшего даже таких философов, как Паскаль. Наши братья на иных планетных островах не прозябают в одиночестве, они объединены в Великое Кольцо Миров, куда - настанет срок, каким бы отдаленным он ни был - подключатся полноправна земляне.

Если космические произведения Ефремова, подобно сгущенному до осязаемости звездному лучу, высветили безмерные дали будущих времен, дилогия “Великая Дуга” вся нацелена в прошлое. Это тоже научная фантастика, но теперь перед мысленным взором читателя встают Древняя Эллада и Египет.