Алексей Ефимов - Последние ворота Тьмы

— Тут, похоже, завод по производству этой дряни, — отдышавшись, сказал Лэйми. — На том складе их был, наверное, миллион.

— Примерно пятьдесят тысяч, — ответил Охэйо. — Но всё равно немало.

— Теперь, надеюсь, ты объяснишь мне, зачем нам пришлось так бежать?

— Ну, как бы сказать… я не смог ввести определения. Теперь они будут бросаться на всё, что движется. Вообще-то у них нет глаз, но они прекрасно слышат и воспринимают тепло и электрические поля живых организмов. Как по таким признакам отличить лера от орка, не имея, хотя бы, их тепловых и акустических карт, электромагнитных профилей и прочего? Это чертова уйма работы.

— Ты с ума сошел! Пятьдесят тысяч!

— Это только один склад. Их может быть больше.

— Я думаю, нам пора убираться отсюда.

Они вновь двинулись вперед, на сей раз очень быстро. Лэйми так боялся пластиформов, что и думать забыл о лерах и орках.

— Их можно убить? — наконец спросил он.

— Из огнестрельного оружия нельзя — это всё равно, что стрелять в воду. Если разбить пластиформа взрывом, он тут же соберется заново. Само собой, на них не действуют бактерии и газ — они ведь неживые. О пластическом поле смешно и говорить. Оно может лишь дезориентировать их. На время.

— А огонь? Лазеры?

— При температуре выше двухсот градусов пеллоид разлагается, но они не горят. Во всяком случае, плохо.

— Тогда что же может их остановить?

— Пластиформы не любят проводящих сред — металла и воды. Между собой они общаются на УКВ и если поставить помехи — они потеряют координацию. А ещё, конечно, их можно депрограммировать.

— А естественный износ?

— От нескольких месяцев до года. Где-то так.

Они замерли на перекрестке двух коридоров.

— Нам осталось пройти совсем мало, — тихо сказал Охэйо. — Но если нас заметят, шансов нет. В общем так — повезет, не повезет…

Им повезло. Аннит свернул в каменный пыльный коридор, почти темный. Перекрытые эмалированными панелями боковые проемы призрачно белели в темноте.

— Это здесь. Кажется, та дверь…

В коридор хлынула волна тугих шлепков. Через несколько секунд показался рой пластиформов — они неслись к ним, отскакивая от потолка и от пола, словно сюрреалистические светящиеся мячи.

Охэйо торопливо коснулся тлеющей на стене звездочки. Тонкие стальные плиты разошлись с коротким резким свистом, открыв просторную комнату, облицованную гладким мрамором, залитую холодным искусственным светом, пустую. Едва они ввалились внутрь, плиты сомкнулись.

Лэйми бессильно привалился к стене. Сердце прыгало где-то у горла. Как хорошо ещё хотя бы немного пожить…

На дверь обрушились мощные, глухие удары. Пластиформы были достаточно умны, чтобы понять, куда скрылась их добыча. Если они догадаются нажать кнопку…

— Леры были идиотами, — сказал Охэйо, часто дыша. — Сначала эти окаянные твари, теперь вот это. Знаешь, что будет, если в пластическом поле произойдет слияние пластиформа и живого существа? Все, кто побывал под Генератором, сохраняют свое сознание полностью. Пластиформы, сами по себе, не могут управлять машинами. Но если возникнут гибриды, Вьянтаре даже Бог не поможет — и нам тоже.

— Дай мне кинжал, — попросил Лэйми. — Я, по крайней мере, не ранен.

— К черту подвиги. Нам надо сойти вниз.

Повернув плоскую ручку на стене, Охэйо открыл маленький люк из белой стали. Лэйми увидел узкий зеленоватый экранчик; на нем в четыре ряда выстроились непонятные символы. Едва пальцы Охэйо пробежали по ним, в центре комнаты бесшумно поднялся мраморный квадрат полуметровой толщины; его подпирали четыре блестевших маслом стальных колонны, похожих на пушечные стволы. Под ними был другой квадрат — тоже из гладкой белой стали, шириной всего метра в два.

— Откуда ты знаешь код? — спросил Лэйми.

— ОНИ переслали мне его, — рассеяно ответил Охэйо. — Вместе с сообщениями. Хотели, чтобы я был здесь.

Он спрыгнул на плиту, дав знак Лэйми следовать за ним. В окаймлявшей её темной стали был второй маленький люк, под ним — такой же экранчик. Охэйо вновь набрал код, уже другой. На сей раз его движения были медленными, словно во сне, и сопровождались негромким попискиванием — должно быть, он делал что-то неправильно. Он повторял всё сначала — несколько раз — и ничего не добился.

— Забыл… — прошептал он, опершись ладонями о кромку. — Всё вылетело из головы, когда… — он прикусил губу и вновь начал набирать код с мрачным упорством.

Плита мягко пошла вниз, скользя, как поршень, в гладкой белой шахте. Подняв голову, Лэйми увидел, как верхняя крышка вернулась на место и свет погас.

Спустившись всего метров на десять, они вышли в короткую пустую галерею, залитую ярким белым светом. Едва они сошли с плиты, та поднялась на стальных опорах, наглухо закрыв проем в потолке. Она тоже была толщиной в добрых полметра и на её боку Лэйми заметил ряд запорных цилиндров. Он с облегчением перевел дух: прежде, чем верхняя крышка опустилась, он услышал резкий звук открывавшейся двери. Они разминулись со смертью на какие-то секунды. Если бы Охэйо не смог…

При этой мысли Лэйми затрясло. Охэйо сел у стены и, казалось, задремал. Глаза его были закрыты.

— Что с тобой? — тревожно спросил Лэйми.

— Голова кружится, — тихо ответил Аннит. — Очень хочется пить. И больно. Мне надо лишь немного отдохнуть. Будь добр, помолчи.

Он сидел неподвижно примерно пару минут. Лэйми напряженно слушал тишину. Сверху доносились какие-то звуки — столь неопределенные и слабые, что он сомневался, действительно ли он их слышит. Неожиданно Охэйо поднялся — как поднимается очень усталый человек. Лицо у него было ничего не выражающее, сонное.

— Лэйми, пошли. Я не знаю, сколько ещё продержусь. У меня внутри всё теплое…

В конце галереи был единственный проем, перекрытый гладкими монолитными плитами. Они раздвинулись, едва Охэйо подошел к ним, открыв просторную, ярко освещенную комнату, облицованную полированной сталью; в ней стояла белая платформа с трубчатыми перилами. Охэйо пошел к ней, опираясь ладонью о стену, но споткнулся и упал бы, не поддержи его Лэйми. Обхватив друга, он потащил его вперед. Охэйо оказался неожиданно тяжелым. Осторожно опустив его на пол, Лэйми заглянул за край платформы. Под ним были сходившиеся в точку стены шахты с двумя рядами убегающих в бездну огней. У него закружилась голова.