Стивен Дональдсон - Мордант превыше всего!

Не в состоянии найти никакого разумного возражения, Териза позволила усадить себя.

Саддит отправилась в ванную; Териза услышала плеск воды; затем служанка вернулась с ведром, которое поставила у камина, как можно ближе к решетке. Она подложила в огонь дров и сказала:

— В ванной слишком холодно. Я искупаю вас здесь.

Подвернув ковер, она освободила место у камина. Затем принесла из ванной комнаты медную ванну, установила ее неподалеку от огня и принялась развязывать платье Теризы.

Впервые с детских лет Теризу раздевали и купали. Она ощутила прилив стыда.

Но это оказалось очень приятно — сидеть в теплой ванне у жаркого огня, пока Саддит промывала теплой водой ее свежевымытые волосы. Ощущение чистоты и тепла компенсировало смущение от комментариев Саддит по поводу некоторых частей ее тела. Когда Териза услышала звуки, недвусмысленно свидетельствовавшие о том, что стражники снова заняли свой пост — недвусмысленно потому, что Мастер Квилон, уходя, многословно жаловался на задержку, — она почувствовала себя почти готовой к новому ходу, который должен был избавить ее от Саддит и чтобы служанка не искала для нее другую одежду.

— Это прекрасно, — пробормотала она. — Я, пожалуй, посижу здесь какое-то время — пока ты не уйдешь, — а затем улягусь в постель.

Саддит понимающе кивнула:

— Я принесу вам ночную рубашку.

— Нет, спасибо. — Теризе с трудом удалось скрыть беспокойство. — Она мне не понадобится. Огонь такой жаркий, и у меня множество полотенец. — Надеясь, что это поможет, она стыдливо добавила: — Я обычно ничего не надеваю, ложась в постель.

— Глупости, миледи, — ответила служанка. — А что если вы передумаете и решите поесть, прежде чем лечь спать? Вы можете простудиться. Не следует рисковать.

Так и не остановленная Теризой, Саддит направилась в спальню.

Териза чуть не выпрыгнула из ванной. Когда она встала на ноги, вода выплеснулась и зашипела в углях камина.

Но Саддит вернулась почти мгновенно с темно-красным бархатным халатом в руках и озадаченным выражением на лице.

— Что-нибудь случилось? — спросила Териза. Сердце у нее бешено колотилось.

— Ничего, миледи. — Саддит нахмурилась. — Но я не помню, чтобы оставляла ваш халат на кресле, убирая комнату сегодня утром.

Териза от облегчения испытала такой приступ головокружения, что чуть не упала. Мисте оказалась умнее, чем она думала.

— Это я достала, — она слышала себя как бы издалека. — Думала, что смогу раздеться сама.

— Миледи, — озабоченно сказала Саддит, — не следует стоять мокрой.

Медленно, словно паря в воздухе, Териза потянулась за полотенцем.

Пока Териза вытиралась, Саддит вторым полотенцем обвязала ее волосы. Когда все это было проделано, Териза сделала шаг из ванной и позволила набросить себе на плечи халат.

— Спасибо, — сказала она. — Теперь можешь идти. — Она потеряла всякое желание притворяться. — Со мной все будет в порядке.

Служанка какое-то время внимательно изучала ее. Затем подмигнула.

— Похоже, — сказала она с насмешливой серьезностью, — голос одного из стражников мне знаком. У него в этих делах солидная репутация. Вы найдете полезным — и приятным, — если он согреет вашу постель. Окажись я так близко к смерти, непременно поспешила бы напомнить себе, — она огладила бедра, — что жизнь — очень приятная штука.

— Он высокий, с зелеными глазами, — добавила Саддит, радостно улыбаясь, и вышла из комнаты.

Териза мгновенно бросилась к двери и закрыла ее на засов.

Обернувшись, она обнаружила, что Мисте стоит в проходе спальни. Выражение лица леди было задумчивым и отрешенным.

— Мы чуть не пропали, — выдохнула Териза. — Удивительно, как быстро вы нашли решение.

— Гм? — пробормотала Мисте. Очевидно, мысли ее были заняты чем-то другим. — А, ты о халате. — Она небрежно пожала плечами и перевела разговор на другую тему. — Териза, мне кажется неосторожным оставлять кресло в гардеробе.

— Почему? — От удивления в сочетании с реакцией на происшедшее только что вопрос прозвучал колко. — Я ведь не знаю, куда ведет этот ход. Но должна же я была что-то сделать, чтобы сюда никто не мог попасть.

Губы Мисте тронула улыбка:

— Я тебя понимаю. Главное — осторожность. Но беда в том, что наличие кресла в гардеробе предупреждает всякого, кто его увидит, о твоей осведомленности. Я хочу спросить, как тебе удалось найти его…

У Теризы перехватило дыхание, она замерла.

— …но, конечно, ты не обязана мне ничего объяснять. Будем надеяться, что твоя служанка не станет выбалтывать все, что знает, кому не следует. Уверяю тебя, твоя жизнь очень усложнится, если Смотритель Леббик увидит это кресло в твоем гардеробе.

— О, — Териза выпустила воздух из легких. — Ты права. — Почему она сама не способна подумать о таких простых вещах?

Но Мисте тут же принялась успокаивать ее.

— Впрочем, не думаю, что тебе следует волноваться. Твоя служанка уже выболтала всем все, что только могла. А у Смотрителя Леббика нет причин устраивать обыски в твоей комнате.

— Надеюсь. — Териза попыталась расслабиться. Конечно же, у Смотрителя нет причин обыскивать ее комнаты. Она, скорее всего, находилась в безопасности. И благородное решение Мисте не расспрашивать ее, каким образом она обнаружила потайной ход, принесло ей еще большее облегчение.

Постепенно Териза начала ощущать, что ванна пошла ей на пользу. И поднос с едой все еще ожидал ее. Взглянув в его сторону, она сразу почувствовала, что голодна. Пригласив Мисте разделить с ней трапезу, она принялась за еду.

Свой плащ Мисте оставила в спальне. Сняв с себя перевязь с провизией, она приняла приглашение Теризы.

За едой Териза вновь завела разговор о том, к чему стремилась Мисте.

— Ты объяснила мне, почему считаешь, что Воин нуждается в твоей помощи. Ведь все дело в этом, не так ли? Но именно это мне непонятно. Ты ведь даже не знаешь его. Так какая тебе разница, что с ним произойдет? — Териза очень легко и естественно перешла на "ты".

Леди сполоснула горло глотком вина:

— Ты задаешь слишком много вопросов сразу. Наверное, правда заключается в том, что когда я услышала о нем, у меня дрогнуло сердце — а когда я подумала, что смогу облегчить его страдания, я испытала радость. Но я попытаюсь объяснить тебе причины своего поступка.

То, что Воин нуждается в помощи, — очевидно. Подумай, — ее взгляд был устремлен куда-то за стену комнаты. — Он человек, привыкший к войнам, привыкший встречать со всех сторон только враждебность. Его жизнь проходит в разрушении и покорении. И вот — внезапно, необъяснимо — он оказался здесь, один, в мире, столь же незнакомом ему, как и тот, который он пытался покорить.