Дина Лампитт - Ускользающие тени

— Когда я услышал, как тяжко вам приходится, то сразу решил, что в этом есть и моя вина.

— Вы хотите сказать, что наша связь открыла мне путь к нравственному падению? — строго произнесла Сара, но ее глаза смеялись.

— В каком-то смысле — да.

— Забудьте об этом. Я искала любви, и поиски зашли слишком далеко. Когда вы отказались бежать со мной — а теперь я понимаю, что ваш отказ был вызван весомыми причинами, — я повела себя как обиженный ребенок. Вот почему я хочу, чтобы Луиза обладала здравым рассудком в большей мере, чем я. Знаете, месье, я уверена, что, не будь вас, раньше или позже я бы впала в грех с кем-нибудь другим.

— С Карлайлом?

— Вполне вероятно, — ответила Сара и таинственно улыбнулась.

— И теперь у вас есть кто-нибудь на примете? Сара покачала головой.

— Нет, я позабыла, что такое страсть. Это слишком опасный огонь, чтобы играть с ним. Я жила одна с тех пор, как Уильям Гордон покинул меня, и, поверьте мне, находила в этом истинное удовлетворение.

— Едва могу представить, — ответил герцог, подумав о том, что его собственное поведение с годами не становится лучше.

— Тогда я могу дать вам слово. И по этой самой причине будет лучше, если вы проведете ночь в Гудвуд-Хаусе. Как вам известно, мой брат будет рад вас увидеть.

— Но сейчас уже поздно, холодно, и идет снег… — сделал последнюю решительную попытку Лозан;

— Дом находится всего в миле отсюда, Джон проводит вас с фонарем. Арман, если вы хотите сохранить дружеские отношения с той, что некогда так дурно обошлась с вами, сделайте, как я прошу. Я поклялась себе, что не позволю себе ни единого поступка, который мог бы угрожать будущему моей дочери, и что все скандалы будут забыты прежде, чем она подрастет. Иначе Луиза станет такой же изгнанницей, как я.

Герцог поднялся.

— Знаете, вы очень похорошели.

— Почему же?

— Печаль, материнство — кто знает? Надеюсь, миледи, что когда-нибудь вы встретите мужчину, способного пренебречь вашим прошлым и видеть в вас только прекрасное настоящее.

— Да, мне бы тоже этого хотелось, — тихо отозвалась Сара.

— Какой позор, что мы не можем быть вместе! — досадливо воскликнул Лозан, и этот возглас прозвучал вполне естественно. — Увы, моя жена жива, а моя любовница будет возражать.

— Поэтому нам не стоит беспокоить их, — заключила Сара и усмехнулась про себя, видя лукавое выражение на лице Лозана.

Они сидели при свечах и слушали музыку — не разговаривая, не прикасаясь друг к другу, просто пребывая рядом после долгой разлуки. Они. обменялись только обычными вежливыми вопросами: хорошо ли продвигались исследования, как чудесно прошли ее последние концерты, холодные ли зимы в Канаде, интересно ли было жить в шато. Однако все нейтральные темы были быстро исчерпаны, и в комнате повисло молчание.

— Поздно, — наконец произнесла Сидония. — Мне пора ложиться.

— Мне тоже — перелет выбил меня из колеи на несколько дней.

— Время — забавная штука, — невольно произнесла она.

— Несомненно. Послушай, мне нравится, что мы опять стали чужими. Я знаю, что за время моего отъезда утекло столько воды, что в ней можно захлебнуться, но позволь мне сказать одно…

— Что же?

— Что, даже если бы последние десять месяцев мы провели в обществе друг друга, мы не остались бы прежними. В мире ничто не остается в покое, вещи меняются день ото дня. Мы смогли бы с таким же успехом провести этот вечер, испытывая подобные чувства, если бы сильно поссорились. Ты понимаешь, что я хочу сказать?

— То, что, даже оставаясь вместе, мы все равно не до конца познали бы друг друга?

— Что-то в этом роде.

— Что мы в любом случае встречались бы с людьми и их влияние едва уловимо изменило бы нас?

— И это тоже. — Он улыбнулся, и Сидония поняла, что давно забыла зелень его глаз и обаятельный голос. — Итак, выражаясь очень официально, мисс Брукс, вы позволите мне пригласить вас поужинать в самом ближайшем времени?

— Думаю, меня это устроит.

— Это значит «да»?

— Да.

— В таком случае счастлив пожелать вам доброй ночи и приятного сна. До скорой встречи.

— Спокойной ночи, Финнан, — ответила она и повернулась, пряча лицо.

— Кстати, как дела у Сары Леннокс? — спросил он, открывая дверь.

— Вряд ли сейчас ей весело живется.

— Она еще появится?

— Да, в один из последующих дней.

— Своего или твоего времени?

— Нашего общего, — ответила Сидония и быстро поцеловала его в щеку. Она спустилась по лестнице, не переставая радоваться тому, что Финнан О’Нейл наконец-то дома.

ГЛАВА ТРИДЦАТАЯ

Газетная статья была недвусмысленной и совершенно непристойной. Помеченная 15 февраля 1774 года, она гласила: «Смеем заверить наших читателей, что леди Сара Банбери, урожденная Леннокс, в настоящее время проживающая в поместье своего брата, герцога Ричмондского, близ Гудвуда, ожидает ребенка от своего племянника, Чарльза Джеймса Фокса. Леди Сара памятна нам по своему скандальному бегству с лордом Уильямом Гордоном, в результате которого вышеупомянутый джентльмен вынужден был покинуть страну».

Едва прочитав это, ибо в его повседневные обязанности входил просмотр всех газет, король почувствовал удушье, его горло сжалось, как перед приступом кашля или рвоты.

— Это не может быть правдой, — еле слышно застонал он. — Боже, я знаю, что это неправда! — И он схватил колокольчик со стола и зазвонил, призывая своего поверенного и хорошо сознавая, что приближается один из его приступов безумия.

Вскоре перед ним появился незнакомый юноша. Он поклонился, и Георг взглянул на него с некоторым удивлением.

— А где полковник Гилберт?

— Он нездоров, ваше величество. Я — майор Вудфорд. Только недавно был переведен на это место…

— Давно или недавно, — перебил его король, сдерживая яростную дрожь, — у меня есть к вам срочное поручение.

— Назовите его, ваше величество.

— Вы должны передать письмо премьер-министру, лорду Норту, — прямо сейчас, теперь, немедля!

— Разумеется, ваше величество, — ответил Вудфорд, довольный тем, что в первый день на его посту, ему досталось столь любопытное поручение.

— Надо ли вам знать, что содержится в этом письме? — спросил король, подсаживаясь к письменному столу.

Майор уже собирался ответить, что он не претендует на такую честь, что это не имеет отношения к его службе, когда, к своему ужасу, увидел, что король не только покрылся обильным потом, но и задрожал так, что еле мог удержать перо в руках. Он был в таком состоянии, в таком нервном припадке, о котором майора уже не раз предупреждали, и тот просто ответил: