Андреи Синицын - Фантастика 2002. Выпуск 3

Через две ступеньки я стремглав вымахнул на второй этаж и прямо в холле наткнулся на Ирину.

— Ну как? — спросил я у нее с разбегу. — Все спокойно?

— Да, — подтвердила она. — В десятом номере двое пьют, глаза уже залили по самое некуда… А так — порядок. Тихо, все по номерам.

— Никаких больше фокусов? — понижая голос, поинтересовался я. — Вроде тех, зеркальных?

— Нет, — помолчав секунду, проговорила Ирина. — А что… еще что-то?

Не договорив, она выжидательно замолчала. Я проклял свой язык.

— Да нет, это я так… ничего. — Я принужденно засмеялся. — Ну хорошо. Анна с Лукерьей где?

— Луша… в одиннадцатом, порядок наводит… — медленно вымолвила Ирина. — А Анна, она во дворе должна быть, ковры выколачивает… Антон Валерьянович, все-таки… Что-то случилось?

— Да с чего ты взяла? Что за чепуха!

По лицу Ирины было ясно, что она видит мое возбужденное состояние и не считает его чепухой.

— А с Федькой вы говорили… это?..

— Нет, — коротко соврал я. — Это мы о своих делах толковали.

Я врал неубедительно, и беспокойство Ирины только возрастало. Но мне было не до психологии.

— Ну ладно, — сказал я. — Хватит пустяки болтать, надо делом заниматься. Не отвлекайся. Работай.

Ирина молча кивнула, а я с облегчением подумал, что как бы она ни размышляла, какие бы выводы ни делала, наружу это не прорвется: мужские гормоны и самодисциплина. Это хорошо.

— Ну, давай, действуй, — поощрил я ее. — Я в девятнадцатый поднимусь.

И я начал подниматься, нарочито неспешно, придавая своей походке уверенную вальяжность. Поднявшись, у двери я без нужды потоптался, поправил галстук, откашлялся, построжал личностью — и вежливо трижды постучал. Никакого ответа.

Я стоял, чувствуя, что не понимаю. Постучал еще раз, и опять никакой реакции не последовало. За дверью было тихо, как в могиле.

Я пожал плечами и спустился вниз. В буфете весело галдели, игриво смеялась Нина.

— Тишина, — сказал я нетерпеливому Федору. — Гроб.

— Вы как следует стучали? — с сомнением переспросил он.

— Ну, Федор…

— Нет, нет, — торопливо поправился он. — Все ясно. Что ж! Теперь у нас прямая причина обратиться: жильцы на стук не открывают. Подозрительно!

— Да, — согласился я. И снова: — Да.

— Да-да, — засуетился Федор. — Давайте. Давайте! Надо. Даже если найдут… труп, — скривившись, выговорил он последнее слово, — я ничего знать не знаю, вы год как работаете, что вам может быть известно… Гарантия! А Карпыча уже ничего теперь не шелохнет, никакие трупы. А потом: почему именно «Перевал»? Это здание раньше кому-то другому принадлежало… а еще раньше тут частные дома были. Может, это с тех времен?.. Ну, это фантазия, конечно, но ведь все-таки… да пусть даже… да шут с ним! Возьмем наихудшее: пусть эти двое все расскажут, все про Миллера. И что? Поднимут документы: книгу регистрации, график дежурств… ну установят, что дежурил Прибылов… ну и все. Может возникнуть предположение — чистое предположение, без доказательства! — что он мог сообщить Зелинскому, а тот Нестерову. Это логично, да. И что? Зелинский помер, Прибылов давно помер, а Нестеров — вот он, поди-ка возьми его за рупь двадцать!..

— Да-а… — рассеянно пробормотал я. Мысли мои завертелись. Что-то зацепило меня в этом федоровском монологе, что-то царапнуло, и я усиленно засоображал… — Неужели все-таки они, — я ткнул пальцем в потолок, — полагают, что Зелинский тогда не поставил в известность Нестерова?.. Ведь если предположить, что они ждали того часа, когда исчезнут предполагаемые свидетели, то это значит, что они не догадываются о том, что Нестеров знает, так?.. А потом, почему они ждали целых пять лет?..

Я не ждал ответа на эти вопросы, да и не нужны они мне были, ответы эти… это я так, механически говорил, все мучительно пытаясь соединить концы с концами… Что-то цепляло, цеплялось, контачило… Федор, однако, охотно подхватил нить рассуждений:

— Ну, вообще вполне можно было предположить, что не знают. Почему б Зелинскому не промолчать? И так все шито-крыто… Прибылов, кстати, был малый молчаливый, спокойный… нелюдим такой…

Все! Есть контакт!!! Есть ключевая фраза: раньше частные дома стояли! Вот оно. Десятка! Я сразу вспомнил письмо придурковатого В. В. Картушко. Частный дом Плещеева!.. Плещеева, никак А.С.?.. На этом самом месте. Да. Что тянет их сюда? Миллера? Этих? А может быть, еще кого?.. Плещеева? Разгадка?

Еще один кусок мозаики — еще шаг. Меня залихорадило. Сейчас все станет наконец на свои места.

— Ладно, — резко сказал я. — Давай так: ты звони в участок, телефон… вот. — Я перегнулся через барьер, взял записную книжку, пролистнул ее. — Вот. — Я отчеркнул ногтем номер.

— Почему я? — удивился Федор.

— Я сейчас в подсобку… Хочу в архив заглянуть, 404 посмотреть ту запись. Есть соображение, хочу проверить. Когда, ты говоришь, это случилось?.. С двадцать четвертого на двадцать пятое? Ладно.

Я взял со стола папку «На подпись» и подался было в сторону коридора, но остановился.

— Слушай, Федор… один вопрос. К делу отношения не имеющий, но… ты меня сегодня удивил, конечно. Я, признаться, так и думал про тебя, что ты таков и есть, каким себя изображал… Скажи… вот ты сторожем там, потом швейцаром… это как? Тебе это… зачем-то нужно?

Федор ухмыльнулся:

— Меня это устраивает, Антон Валерьянович… Ну ладно,

идите, я позвоню. — И снял трубку.

Я торопливо пошел, почти бегом, по коридору первого этажа. Последняя дверь налево — подсобка, где хранилось всякое барахло, в том числе и архив: все делопроизводство гостиницы по истечении года попадало сюда, в один из отсеков большого шкафа, на верхнюю полку. Всего таких полок имелось пять. Нижняя ежегодно в январе освобождалась, и все ее содержимое, согласно инструкции, отправлялось в городской архив, который выдавал нам справку о получении документов теперь уже шестилетней давности. Справки подшивались в особую папку, старые дела в. шкафу совершали переезд на одну полку вниз, а прошлогодние бумаги занимали верхнюю. С архивным делом у нас был полный аккурат.

Я в общем-то сбрехнул Федору. Никакой интересной идейки у меня не было, была трясучка близости развязки. Нетерпение. Успеть! Мне казалось почему-то, что архив поможет мне.

Дверь в подсобку была отперта. И противоположная дверь, пробитая во двор рядом с окном, тоже. В окно я увидел, как Анна выколачивает во дворе половики, развесив их на железных перекладинах. Туп! туп! туп! — доносились частые глухие удары.

Я швырнул папку на письменный стол, распахнул шкаф, полез в нижний отсек. Так… книги, не то… ага! Вот. Книга регистрации посетителей. Я отложил ее в сторону.