Дэвид Зинделл - Экстр

Данло чувствовал, что в этой церемонии вместе с ним участвуют миллиарды Архитекторов по всей планете. Он сознавал присутствие множества людей (или их изображений), а они сознавали его присутствие. Их глаза расширялись от изумления и возмущения при виде намана, вторгшегося в их святая святых; Они, видимо, полагали, что Харра либо дала ему особое разрешение воспроизвестись здесь, либо очистила его от негативных программ и предложила ему прочесть символ веры, как подобало всем новообращенным Архитекторам. Поэтому они не возражали против его появления и только смотрели во все глаза на его высокую фигуру иерное пилотское кольцо и дикие синие глаза.

Затем Харра, которая тоже смотрела на Данло, сняла священный шлем с алтаря и возложила на голову, точно сама себя коронующая королева.

– От нашего Отца мы пришли, – начала она, обращаясь ко всем Достойным Архитекторам в Храме и на всем Таннахилле, – и к Нему же вернемся, как дождевые капли возвращаются в океан.

В этот момент пятьдесят миллиардов человек, присутствующих в Храме физически или сидящие в своих квартирах за десять тысяч миль от него, вошли в единое пространство, единое сознание, единое восприятие Бога Эде и всего созданного Им. Для Данло этот священный миг выглядел так, словно ему в мозг уронили каплю жидкого кобальта. Густой цвет, распространяясь, как в стакане воды, окрасил его сознание в нежнейший и красивейший из всех оттенков синевы, какие Данло доводилось видеть. А затем настал момент кибернетического самадхи. Блаженство было так велико, что Данло перестал чувствовать свое тело, свою память и свое сердце. Он был чужим в этом океане света, а потом сам сделался светом, ясным, сияющим и безупречным.

Он так никогда и не понял, сколько длился этот момент.

Целую вечность спустя шлем у него на голове стал генерировать другое поле. Появились образы, звуки, запахи, и жаркая красная струя любви обожгла горло. Данло вместе со всеми Архитекторами вошел в святилище, где хранились все книги Священного Алгоритма Эде. Это, конечно, были не те бумажные, переплетенные в кожу книги, которые Данло хранил у себя в сундучке; скорее они представляли собой сюрреальности, истории в картинках. Некоторые говорили, что Алгоритм сам по себе есть пространство – что он, как нерукотворное видение Бога, находится вне всех компьютерных пространств.

Об истинной природе Алгоритма Данло не знал ничего, и ни метафизика, ни теология в данный момент его не интересовали. Слова, льющиеся в его сознание, как музыка, нельзя было оставить без внимания, и образы Эде манили его к себе. В то утро Харра привела свою паству к финалу “Заключения” Алгоритма, и в Данло звучали хорошо знакомые слова: “Он пройдет среди звезд и заполнит собой вселенную”.

На этом месте Данло снова почувствовал, что падает. Он летел, как метеор в космосе или птица, пикирующая в ночи на берег тропического океана. Такого мира, который открылся перед ним, он никогда еще не видел: берег, на который он опустился, не имел ни пределов, ни горизонта. Вместе с ним там стоял целый миллиард Архитекторов – а может быть, миллиард миллиардов. Люди в белых одеждах справа и слева от него смотрели в небо и ждали. Данло тоже обратил свой взор к небесам.

Тогда там, среди слабых огней вселенной, вспыхнула история онтогенеза Эде из человека в Бога. Знакомое лицо Эде с чувственными губами и черными горящими глазами мистика взошло на небе, как луна. Данло смотрел, как он трансформируется в нечто новое. Зрелище разворачивалось, как музейная голограмма, но было несравненно масштабнее и глубже. В миллионе миль над Данло, на фоне черной стены ночи, кофейная кожа Зде наполнилась золотым светом. Вскоре он весь превратился в сияющую сферу и стал из ЭдеЧеловека Эде-Богом. Потом свет внезапно исчез, как звезда в черной дыре, и небо какой-то миг оставалось темным. Это, как Данло узнал после, было символом Темной Ночи Души, того отчаянного момента, когда Он вложил свое “я” в свой вечный компьютер, – и напоминало, что за мраком следует момент торжества.

В небе высоко над океаном появился крошечный кубик, который Данло поначалу принял за старинный спутник связи.

Но затем куб засверкал тысячами огней, и Данло узнал в нем вечный компьютер Эде. Все его шесть граней быстро росли, как кристалл в перенасыщенном соляном растворе.

Вскоре куб заполнил собой все небо, поглощая черный космос и вмещая его в себя. По мере того как эта сцена из “Заключения” близилась к своему вселенскому финалу, тропическая ночь вокруг Данло наполнялась космическим холодом. Данло увидел, что пляж, на котором он стоит, вместе со всей планетой движется в космосе, следуя за Эде в его великом странствии по вселенной.

Вокруг появились звезды, а потом и целые туманности.

Многие, наподобие Двойной Радуги, Данло узнавал. Он завороженно следил, как растет вечный компьютер Эде, заполняя туманность за туманностью, и как тысячи его огней затмевают свет звезд. Потом эти огни в самом деле стали звездами, их число увеличилось от десяти тысяч до десяти миллионов, а там и до миллиардов, и Бог Эде поглотил все звезды в спиральных рукавах галактики, известной как Млечный Путь.

Логика судьбы Эде была непреложной и всеобъемлющей.

Данло видел, как священное кибернетическое тело Бога заполнило сорок миллионов космических световых лет, поглотив Андромеду, Дракона и другие галактики ближнего скопления. Затем настала очередь Девы, Гончих Псов и так далее, и так далее. Звездные скопления представляли собой сферы диаметром полмиллиарда световых лет, и казалось, что во вселенной им несть числа. Но в конце концов Эде, преодолев черные пустоши пространства и времени, поглотил каждую звезду, каждую частицу материи и каждый бит информации во вселенной. Эде и вселенная, по слову Алгоритма, стали единым целым.

И Данло наряду с миллиардами Архитекторов, стоя на своем виртуальном берегу вне пространства и времени, стал свидетелем этого завершающего чуда. Вся Вселенная на его глазах приняла форму сверкающего черного куба, воистину вечного космического компьютера, который был Богом Эде и ничем более. Данло знал, что это так, ибо вслед за этим свершилось последнее преображение. Куб, почти бесконечный, начал светиться изнутри. Свет разгорался все ярче и завершился страшной, ослепившей глаза вспышкой. Прозрев снова, Данло увидел, что вечный компьютер, который был Богом Эде, исчез – или, скорее, трансформировался в знакомый сияющий лик Николоса Дару Эде, заполнивший собой всю вселенную. Он, этот лик, и был вселенной. Ибо сказано в Алгоритме: “И Эде сопрягся со вселенной, и преобразился, и узрел, что лик Бога есть Его лик”.

Контактная церемония подошла к концу. Харра провела Архитекторов по другим страницам Алгоритма, но уже не столь глубоко. Данло вернулся в контактный зал Храма, где он (виртуальный он) стоял на коленях среди Архитекторов в белоснежных кимоно. Харра своим сильным голосом перечислила восемь обязанностей Архитектора: вера, послушание, медитация, проповедь, паломничество, очищение, контакт и преображение. Она напомнила о Четырех Великих Истинах, открытых Эде: истине зла и страданий, истине возникновения зла из негативных программ, входящих в природу вселенной, истине побеждения этого зла путем написания новых программ и последней истине, гласящей, что написание таких программ возможно лишь через выполнение Восьми Обязанностей, то есть через самого Эде.