Александр Белаш - Оборотни космоса

Весть о гибели Папы в какой-то момент вышла из-под контроля. Кто не уследил, кто проворонил утечку информации? Слишком многие из прислуги бегали по коридорам, сталкиваясь с бойцами и технарями, что разблокировали перекрытый щитами коридор. О, что выплёскивалось из камер, в которые щиты превратили проход к станции! Ярость, брань, раздавленные останки попавших под падающие двери... и вот Папа, кумир и вождь, пепельно-бледный, с маленькой дыркой во лбу. Вопли и слёзы провожали его. Те, кто успел добежать почти до станции, клялись: «Мы слышали слова Аф видарза!»

— Время? — напористо спрашивал Маджух. — Когда они покинули станцию?

Машинист был жив, но без сознания. Время отправления состава выяснилось, когда утих последний крик в линии, соединявшей норы Мусултына с инженерным комплексом Диска. То есть вычисления на тему «В пути поезд или он уже на конечной?» потеряли всякий смысл.

— Они добрались туда, — коротко доложил он вбежавшему Зуреку. — Они внутри орудийного городца.

— Они?! Кто — они?

— Эксперт и наш кот-людоед.

— Их видели вместе?!

— Я сужу по тому, чего никто не видел. Взгляни. — Маджух дал Быстрому карманный экран. — Камеры в коридоре записывали проход Папы с охраной, потом лопается потолок — и визоры пишут одни помехи. Сошествие Духа. Кроме того, кое-что показал осмотр убитых. Охранники уложены из бластера, а Папа и пресс-секретарь — из лайтинга. Ты помнишь хоть один случай, когда Pax пользовался лайтингом?.. он орудует лишь тем, к чему привык.

— Мотаси Маджух, — просительно сложив кончики пальцев, как велит обычай, Зурек склонился перед старшим, — я молод, неопытен и неискусен в делах. Вы зрелы годами, видели жизнь и людей, обладаете учёностью и знаниями. Не откажите в родственном одолжении — примите на себя тяготы внешней и внутренней разведки клана Окурков.

— Принимаю, — церемонно поклонился и Венец. — Ты не по годам умён, Быстрый, если сразу сообразил предложить эту должность мне. Ты не пожалеешь о своём выборе.

— Дядюшка, велите послать к Диску эшелон с бойцами и техникой, — заговорил Зурек уже не как второй после Папы, но как вожак обеих ветвей клана. Обеих ли?.. Выяснится, когда прилетят наследники Папы.

— Уже грузится. Я отдал приказ снарядить два эшелона. Двери комплекса — прочные.

— Одобряю. Разумно вы поступили, дядюшка! Мы отправимся с эшелоном.

— Я вернулся с восточного рубежа; там накапливаются главные силы градских, — рассказывал Маджух по пути на станцию. — Наши удары, нанесённые для проверки, выявили одно: с земли их цепь не прорвать. Танкетки против гравитанков — это пыль против ветра. Если Триумвират атакует, то в направлении посадочных площадок. Будут бить по кораблям. Мои ведут постоянное наблюдение. При массированной атаке у нас будет около двадцати минут, чтобы что-то предпринять, потом будет не до стратегии.

— Надо во что бы то ни стало вернуть Диск, — обозначил цель Зурек. — Сколько у нас транспорта, чтобы вывезти небоевых членов кланов?

— Семь восьмых мириада — это разные машины флаерного типа и орбитальные паромы. Поднимут максимум четырнадцать с половиной мириадов человек, кроме экипажей. Я не считал космические боевые корабли.

— Вывозить сколько вместится. Людей грузить после ценностей и боеприпасов. Мужичьё гнать от площадок шокерами, мало будет — огонь по толпе. Бросить клич — раздаём оружие! Кто не влезет на транспорты, пусть дерётся на земле. Аламбук мы дёшево не сдадим.

«Из Быстрого вырастет вождь!» — Маджух ощутил гордость за свой клан.

— Стыдно сказать, Зурек, но кое-кто уже исчез. Окольные и мелкие кланы уходят по отноркам, по подвалам — в троглодитские районы. А с востока градские заливают ходы герметиком.

— После войны разберёмся, кто удалец, а кто подлец! Едем к Диску!

Паника, упав камнем, породила расширяющуюся волну. Всё напряжение последних двух недель — смерть двух жрецов, явление колдуна на Губе, зловещая возня градских, призыв храмовых агитаторов к молодняку идти на битву, а теперь убийство Папы — прорвалось всеобщим бегством, суматошным и поспешным. На рынках разгорелся грабёж — стража ушла, толпа плеснула и разлилась по торговым ярусам налётами, побоищем, погромом. Визг и крики, треск ломающихся стен и полок, дробь выстрелов, стук падающих щитов, сполохи пожара, дым и кашель. Мало кто ложился спать, и поутру все ринулись кто с узлами на посадочные площадки, волоча за руку ревущих детей, кто в поисках поживы — с кривым ломиком по товарным складам, с ножом по опустевшим норам.

Перегруженные лифты застревали в шахтах. Кусались и орали остервеневшие люди, набившиеся в кабины так, что иные задыхались в сжатой тесноте, а детей спасали, лишь подняв над головой. Вставали и проваливались эскалаторы, гроздья тел повисали, уцепившись за конструкции; то и дело кто-то с криком срывался, улетая в смертельную бездну. Лезли по стенам вентиляционых колодцев, а наверху громилы, отняв кошель с деньгами, ногой спихивали вниз едва взобравшихся, били обрезком трубы по голове.

А что творилось на площадках! Людская масса, что ликовала и плясала при разгрузке барж «Леди Гилфорд», теперь билась о барьер шокерных разрядов, отделяющий толпу от транспортов. В них торопливо забивались цинки с патронами, снятые с турелей бластеры, картриджи и бочки флаерного топлива, ящики с валютой и драгоценностями. По краям трапов, вопя и выкрикивая имена своих мужей, карабкались жёнки удальцов, держа своих чад едва не зубами за шкирку.

Вот — толпа прорвалась, в приступе отчаяния пробив напором тел кордон бойцов, тотчас сметённых и растоптанных. На борту платформы повернулся блистер с торчащими стволами. Загремела очередь, запрыгали по головам молнии разрядов. Разрывные снаряды косили людское поле, летели клочья мяса и брызги крови. У чьей-то жёнки в богатом, уже разодранном платье выпал и шмякнулся о камень младенчик, и она прыгнула следом, разбилась с ним рядом. Платформа, гудя, стала подниматься, хотя не могла закрыть двери и втянуть трапы — с них сыпались те, кому не повезло влезть внутрь.

Рядом высились, как тёмные скалы, боевые корабли. К ним и приближаться было жутко — пространство вокруг них нет-нет да обводили прицельные лучи, параллельно которым двигались дула бластеров. У квадратов корабельных опор стояли неумолимые бойцы абордажных бригад в чёрных скафандрах, с импульсными ружьями наперевес.

И выкрикивал над толпой осипший мужик, начитавшийся книжек об иной вере:

— Ибо упился меч на небесах: вот, для суда нисходит он на народ, преданный заклятию! Ибо день мщения у Господа, год возмездия! Куда вы бежите, безумные? Куда скроетесь от гнева Божия?! Принимайте, что вам суждено! Истязали, грабили и наживались краденым — а теперь надеетесь, что высший суд минует вас?!.