Циклы "Антимир-Восточный конвой-отдельные романы.Компиляция.Книги 15. Романы-16 - Владимир Дмитриевич Михайлов

показался столь опасным? До такой степени, что уже сам факт передачи по моему каналу на Улар, с неизвестным содержанием, вызвал у них такую – можно даже сказать «паническую», и уж во всяком случае – нервозную реакцию?

При моем нынешнем быстродействии я мог бы, наверное, просчитать и эту проблему. Но не хотелось отвлекаться от реальности. Будь я сейчас в моем теле, я бы, пожалуй, просто захлебывался от избытка адреналина и настраивался бы на немедленные и крутые действия. Но не было ни тела, ни адреналина, и потому налицо были спокойствие и интерес.

Хотя совершенно ясно было: им сейчас разделаться со мной куда легче, чем если бы я противостоял им при своем нормальном организме и оружии.

Ладно. Вернемся к нашим – не баранам, назовем их шакалами, хотя реальные шакалы не бродят стаями, они – одиночки. Долго ли еще эти двуногие собираются сканировать кухню? Спросили бы у меня – я сказал бы, что там им искать нечего.

Чего я не сказал бы – это того, где же находится то, что им в конечном итоге понадобится, чтобы считать свою задачу выполненной. Но этого делать я не стану. Пусть еще потрудятся в поте лица и всего прочего.

Их, похоже, такая перспектива не пугает. Мне видно, как по всем правилам, с забеганием и готовым к бою оружием, они убеждаются, что в коридоре никого нет… в спальне… кабинетогостиностоловой нет… в ванной и прочих бытовых помещениях нет… и в прихожей, куда они входят не как это обычно делается, а изнутри, тоже никого нет. Убедившись в том, что входная дверь заперта (вот запоры мы с Лючаной успели поставить совершенно новые, так что желающие найдут, что взломать), они собираются кучкой в моем кабинете – вероятно, чтобы осмыслить обстановку. Похоже, они рассчитывали, что я сижу тут и поджидаю их. Это хорошо: если они считают, что я здесь, значит, уверены, что на Уларе я ни в коем случае не присутствую.

К сожалению, в этом они правы.

Сейчас им предстоит решить, как поступать дальше. Вероятнее всего, они примут такой план: сперва – найти доказательства того, что я действительно тут – если и не дома, то на планете и даже в городе. Что я просто отлучился – за минуту или за час до их прибытия – и, значит, вскоре вернусь.

Так и есть: осматривают все весьма тщательно, едва ли не обнюхивают. Снова вернулись на кухню. Интересуются грязной посудой (ее нет) и содержимым холодильника, каждой банкой, склянкой, кастрюлькой. Мусорным пакетом, еще недостаточно созревшим для эвакуации: в мусоропровод принято сбрасывать упакованный товар, а не россыпью. Я понимаю: найденное позволяет сделать различные выводы. Так это, похоже, и происходит. Но…

– Вратарь! Почему ты до сих пор не подключил меня к акустике?

– Потому что ты не приказывал. И в кухне микрофон не работает. Тебе полагалось заменить его. На исправный.

– Логика! Убийственная компьютерная логика. Включи мне все остальные. Что-нибудь да услышу.

– Выполняю, хозяин.

Теперь я воспринимаю и речь. Что они там?.. Я слышу их благодаря коридорной установке. Разговаривают негромко, и какие-то слова выпадают. Господи, почему я не сменил всю домашнюю акустику, когда можно было совершенно спокойно сделать это? Головотяп. Впрочем – до уракары на это не было денег, а после нее – времени. И никто не виноват. Да, итак?

– …Засаду и взять его теплым.

– А зачем (неразборчиво)… Компьютер-то у него должен быть. Найдем. И допросим. Компьютеры говорливы – если найти общий язык. А мы найдем его в два счета…

Это я слышу, а вижу – как мужик с приборной сумкой легко прикасается к ней. Быстро-быстро пошевелив пальцами, отпирает замок, откидывает крышку.

– Где же он тут прячется, любезный?

Как мужик это произнес! Ласково-пренебрежительно-уверенно! Таким тоном обращаются к заведомо слабейшему, к обреченному.

Он внимательно сканирует кабинет. Сперва просто взглядом. Но искомый предмет – компьютер, а для меня – Вратарь, ему на глаза не попадается. Ничего удивительного: не для того он поставлен, чтобы каждый и всякий на него пялился.

– Прячется, – констатирует деятель с прибором. – Зря это он, зря…

Вслед за этим упреком тип переходит к действиям. Открывается один из кармашков сумки, из него извлекается небольшая – меньше ладони – округлая коробочка, вроде дистанционного пульта. Владелец прибора нажимает две кнопки на нем и держит его на ладони перед собой, как если бы это был компас и требовалось взять азимут. Медленно ведет перед собою на уровне груди. Поворачивается и сам. Замкнув окружность и ничего не обнаружив – произносит пару слов, обычных в такой ситуации. Меняет угол наклона: сейчас будет шарить на уровне колен. Потом задерет повыше – градусов на тридцать от горизонтали. А еще потом – на все шестьдесят. Доберется до потолка. Давай, паренек! Пляши, Еремей, не жалей лаптей! Боюсь только, что вся эта твоя гимнастика ни к чему. Скажи, а тебя разве не учили тому, что укрывать вещь надо там, где ее искать не станут? Нет? Выходит, ты и не профессионал вовсе? Или – спец по совсем другим делам?

Завершив свои фуэте, искатель на пару минут застывает в раздумьях. Это – бездна времени для нас с Вратарем. И я успеваю без всякой спешки распорядиться:

– Вратарь! Первое: переходи на резервное питание. Сразу! Второе: прекрати все активные действия. Только пассивные. Все камеры – стоп и обесточить. Буду смотреть сам. Третье: в секретере, где пульт ВВ-связи, включи активную защиту в режим-три. И передай управление в мою схему.

Вратарь, как и обычно, не выразил никаких сомнений. Я бы на его месте – хотя нет, не знаю, что бы я сделал на его месте, если бы у меня отбирали мои исконные права и обязанности. То же, что и он, наверное:

– Выполняю, хозяин.

Вовремя, и даже с хорошим опережением. Потому что прошло еще не менее минуты, пока четверка вторжения не выстроила, наконец, приемлемый план действий. Хотя что там было думать – не понимаю.

– Второй!.. (Гляди-ка, они обращаются друг к другу по номерам! Уделаться, какой уровень конспирации! А может, просто забыли, как кого зовут?) Протестируй всю инсталляцию – от самого ввода. И фиксируй потребление. Куда идет максимальная мощность – там он и обнаружится.

Пример того, как из правильных предпосылок делаются ошибочные выводы. Хотя –