Вернор Виндж - Ложная тревога

Затем к алтарю стремительно подошел священник. Толпа одновременно выдохнула. Его черное одеяние в точности копировало сутану земных священников, вплоть до белого воротничка.

Тсумо пошевелилась, на какое-то мгновение наши тела соприкоснулись. Сирбат спрятал нас в тесной комнатенке над главным залом. В данный момент он пытался договориться со священниками о том, чтобы нам предоставили комнату побольше. Тсумо рассматривала толпу верующих сквозь потемневшее от грязи стекло, а затем прошептала: «Христианство очень популярно на Шиме. Примерно двести лет назад здесь появилось два священника-евангелиста. На их месте могли оказаться представители других религий. До этого в этих местах вообще не знали, что такое религия».

В зале под нами прихожане расселись по своим местам, и священник начал проповедь. Меня не покидало ощущение дежа вю. Я посмотрел на лицо девушки. Ее длинные светлые волосы рассыпались по плечам.

– Кекконен, – продолжила она, – ты знаешь, почему земное правительство приняло решение изолировать Шиму?

Странный вопрос.

– Ну, как водится, они кричали о культурном шоке, но на самом деле они боялись, что шимане в два счета обгонят нас в развитии. Меня это не беспокоит. Даже по земным меркам у членов правительства не хватает храбрости и находчивости.

– Профессор, ваша проблема в том, что вы рассматриваете конкуренцию только с экономической точки зрения. Необъяснимый недостаток для человека, который мнит себя выдающимся. Посмотрите вниз. Видите, как те двое дерутся за право нести поднос для подаяний?

Шимане рычали и тянули поднос на себя. В конце концов тот, что покрупнее, полоснул противника по лицу когтистой лапой, оставив глубокие кровоточащие порезы. Коротышка заскулил и выпустил поднос. Победитель неуклюже извлек свой толстый кошелек и бросил на поднос несколько серебряных монет. Затем поднос пошел по рядам. Свидетели драки неотрывно следили за подносом, до проповеди им не было дела.

– Вы знакомы с жизненным циклом шиман, профессор, – это прозвучало не как вопрос, а как утверждение.

– Конечно… Цивилизация шиман очень бережливая. Они рождаются, чтобы есть – все и всегда. За два года младенцы размером с кулак превращаются в особей весом до шестидесяти килограмм. Через двадцать один месяц после рождения они уже могут производить на свет до тысячи эмбрионов, и для этого спаривание не требуется (хотя и такое тоже изредка случается для обогащения генофонда). Следующие три месяца походят на развитие эмбриона у млекопитающих – плод получает необходимые вещества из организма родителя. В какой-то момент плод достигает таких размеров, что живот становится крупнее других органов. Наконец – здесь я до конца не могу понять, что служит толчком – видимо, внешний фактор, – тысячи малюток прогрызают себе путь на свет из утробы и начинают самостоятельную жизнь.

– Вы наверняка знаете, что геноцид и поедание родителей – естественный процесс развития этих малюток. Поэтому наше правительство не такое уж и глупое. Эта цивилизация несет не только экономическую опасность. Шимане напоминают саранчу, с той лишь разницей, что любой из них опережает нас интеллектуально. Через столетие они будут нам равны. Если с ними начать торговлю сейчас, то потом уже на нас будут ставить эксперименты. Единственный сдерживающий фактор – короткий жизненный цикл. За двадцать четыре месяца даже они не в состоянии узнать достаточно, чтобы полностью реализовать свой феноменальный потенциал, – ее голос стал еще тише и напряженнее. – Если вы сделаете их бессмертными, то мы потеряем единственное преимущество.

В голосе девушки звучали холодные нотки.

– Черт, а я-то думал, что вы на нашей стороне! Деньги от нас ведь вы получили. Если вам так дороги земляне, почему бы вам тогда меня не выдать?

Она ничего не отвечала примерно минуту. Сначала я думал, что она наблюдает за службой внизу, но потом заметил, что она закрыла глаза.

– Послушайте, Кекконен. У меня был муж. Только вот неудача – евангелист. Еще пятьдесят лет назад миссионеров пускали на Шиму. И это была самая большая ошибка землян. До этого шимане жили в постоянной вражде, у них даже не было общего языка. Единственным совместным занятием было поедать других. Их расплодилось так много, что они сожрали все съедобное, потом начали поедать друг друга. Тогда их популяция уменьшалась, и так продолжалось несколько десятилетий. А потом в один прекрасный день появились миссионеры и рассказали им о грехе, самоотречении. Теперь шимане действуют сообща и думают не о том, что бы им съесть на обед. Я отвлеклась. Роджер был одним из последних миссионеров на Шиме. Он искренне верил своим идеалам. Не знаю, что произошло дальше: то ли этим дикарям не понравилась его проповедь, то ли они проголодались – но больше его не видели.

Я присвистнул.

– Так, значит, вы ненавидите шиман. Но это ведь не вернет вам мужа. Для этого нужен опыт тысячи ученых и кругленькая сумма, – тут я призадумался. Все сходится, как раз размер взятки Сэмюэльсона! – Хм-м… Теперь все встало на свои места. Вы хотите убить двух зайцев одним махом: и мужа вернуть, и устроить маленькую вендетту.

– Никакой мести. Вы просто пытаетесь рационально смотреть на вещи. Что вы видели здесь? Каннибализм, порочность, непрерывные склоки и междоусобицы. И в завершение всего, выдающиеся интеллектуальные возможности. Вы не можете понять, почему я взяла деньги за проект, которому искренне хочу провала? Шанс заработать такие деньги бывает раз в тысячу лет, другого не будет. Что вам стоит сделать вид, что эксперимент не удался? Я же не прошу вас отказаться от обещанного вознаграждения. Просто допустите ошибку, которая может открыться уже после того, как вам заплатят.

Наглости ей было не занимать. Идеализм из нее так и лез, а что за фарисейский голос!

– Не знаю, чего в вас больше: невежества или нахальства. Сэмюэльсон не станет платить за кота в мешке. Я не получу ни цента, пока срок жизни шиман не достигнет хотя бы ста лет.

В этом недостаток бессмертия. Пока не проживешь вечность, нельзя сказать, что эксперимент удался.

– Придется вам эту аферу проворачивать одной.

Она помотала головой.

– Я твердо решила получить эту взятку, Кекконен. Судьба человечества для меня на втором месте. Но, – тут она посмотрела мне в глаза, и ее голос стал твердым, – я хорошо изучила эту расу. Если они будут жить хотя бы десять лет, можете поставить крест на «Сэмюэльсон Энтерпрайз». Через сто лет от них не останется и следа.

Какая самоуверенность!

Наш диалог был прерван лучом света, прорезавшим темноту у нас над головами. Послышался гулкий голос Сирбата. «Мы перевели занятия по изучению Библии в другую комнату. Выходите!»