Всеслав Соло - Астральное тело

Надвигался глубокий вечер. Юра уже мысленно пожалел, что так надолго задержался у фильмокартотеки с тематическим планом.

Мужчина был не выше Божива по росту, но крепким невероятно, и поэтому он повиновался его стальной крюкастой руке и последовал молча за ним.

Божив уже узнал его и, может еще поэтому, не сопротивлялся. Так они прошагали метров пятьдесят до поворота в темный, словно ожидающий крика, квартал.

Теперь мужчина увлек Божива в онемевшую подворотню, каблуки зацокали по бетону так, будто подворотня ожила и от ужаса заклацала зубами. Боживу не хотелось идти, но он шел, потому что не хотел выказывать трусость, и он понимал, что эти его шаги, и даже не исключено, что сразу же там, в глубине двора, окажутся последними в этом городе, в мире.

Юра давно ожидал чего-нибудь подобного, но память подсказывала ему, что только трусость может победить человека, и больше никто. Божив был уверен, что его не оставят в покое, потому что он уже сказал свое слово. Говорить может каждый, но слушать…

В глубине двора, в тесноте темноты Божив отдернул свою руку, и ему это удалось, но он вовсе не кинулся бежать, хотя все обстоятельства позволяли ему это сделать, и теперь он увидел, точнее разглядел, как его пленитель слегка суетнулся в его сторону, но успокоился: Юра бесстрашно, как вкопанный стоял на месте.

— Что ты намерен делать, Купсик? — хладнокровно спросил Юра.

— Васильев, — ответил мужчина.

— Что?

— Моя фамилия Васильев, уважаемый Юрий Сергеевич.

— С каких это пор я стал уважаемым?

— С тех пор, как вы укокошили художника, — и Купсик постучал в какую-то дверь впереди.

Сейчас же скрипнула темнота, широкое лезвие света полоснуло рядом с Боживым.

— Привел? — спросили Купсика из-за приоткрытой двери.

— Да, — коротко ответил тот.

Дверь во мгновение распахнулась настежь — это Купсик отдернул ее за ручку. В небольшом коридоре с невысоким потолком никого не оказалось, когда после предложения Купсика Божив проследовал за ним внутрь помещения.

В крохотной комнате в плетеном деревянном кресле сидел человек, и Божив незамедлительно узнал его.

— Добрый вечер, — обратился тот к Юре с какой-то приторной, но взволнованной лаской в голосе.

— Здравствуйте, Остап Моисеевич, — прицелившись всем своим вниманием, ответил Божив этому человеку. А прицелился Юра прямо в глаза Остапу Моисеевичу, который, не обращая внимания на отношение к нему вошедшего, рукавом пиджака протер по своему носу, и на рукаве осталась тонкая влажная полоска.

— У вас насморк, Остап Моисеевич? — попытался съязвить Юра, чтобы этим самым подчеркнуть свое спокойствие и готовность ко всему.

— У меня сегодня ты, — и Остап Моисеевич бросил на секунду взгляд в сторону Васильева. И Купсик одобрительно оскалился. — В гостях, — добавил Остап Моисеевич, снова обращаясь к Боживу.

Юра, не спрашивая разрешения, развалился в кресле напротив Остапа Моисеевича.

— Молодец, — приветствовал тот, — я ценю в тебе твою уверенную наивность.

— Спасибо, — наигранно улыбнулся Божив, — но похвалы без халвы, все равно что сука без кобеля.

— Ясно, — принял вызов Остап Моисеевич. — Васильев, — обратился он к своему компаньону, — приготовь нам кофе. — И Купсик не говоря ни слова удалился в соседнее помещение.

— Кофе — это хорошо, — взбодрился Божив, почувствовавший, что расплата с ним принимает затяжной характер и есть надежда уйти отсюда живым.

— Я бы тебе посоветовал быть более сговорчивым, Божив, ха-ха, расхохотался Остап Моисеевич и вольготно откинулся на спинку кресла.

— А если нет? — осведомился Юра.

— Ты знаешь, Божив, здесь только два пути: либо договоримся, либо договоришься ты.

— Вы сказали «договоримся»? — отвечал Божив. — Это хорошо, ибо подчеркивает, возможно, что договоритесь и вы.

— Я ценю остроту, — после некоторого молчания заговорил Остап Моисеевич, — но самая острая острота, в конце концов, переходит… в нежность, ибо острее нежности нет ничего на свете.

— Неужели мы с вами сможет когда-нибудь расцеловаться, Остап Моисеевич?

— Да, я уже предложил свой поцелуй, теперь очередь за вами.

— Значит, очередь за мной? — Но Остап Моисеевич промолчал. — Короче, — активизировался Божив, — что вы от меня хотите?

— А-а, вот и кофе, — театрально воскликнул Остап Моисеевич в глаза, халва прибыла, Юрий Сергеевич.

Теперь все трое потягивали кофе из чашечек и некоторое время молча посматривали друг на друга.

— Но если, как ты выразился, Божив, говорить короче, — неожиданно заговорил Остап Моисеевич, ставя чашечку на журнальный столик рядом с собой, — есть предложение. Скоро ты будешь выходить в Астрал, а следовательно, сможешь обладать, управлять более или менее серьезно энергетикой, искренне скажу, сожалею, что не мог тебя остановить в этом. Поверь, что оно тебе было бы и не нужным, ты бы и так довольно успешно прожил свою жизнь, но раз уж так вышло и ты прорываешься под присмотром Истины, нет, я бы, конечно, не допустил подобного содружества, но, увы, Созерцателю виднее, а именно он позволил заблокировать мое вмешательство в астральные дела Истины и его учителя. — Остап Моисеевич продолжал говорить, а Божив подумал про себя: «Сережа говорил мне, что учитель совсем не помогает ему, но выходит, что все не совсем так, и потом Созерцатель… кто он, со слов этого мерзавца, Остапа Моисеевича, можно предположить, Созерцатель, как некий распорядитель, судья, а значит идет какая-то игра, но зачем, во имя чего? Если я отсюда вернусь, я обязательно переговорю обо всем этом с Истиной». — Короче, есть предложение, — вновь прорвался в сознание Божива голос Остапа Моисеевича, и Юрины размышления отступили.

— Хорошо, — сказал Божив, — хорошо, в чем его суть?

— Я понимаю, Божив, что вы, как и все нормальные люди, хотите хорошо жить.

— Естественно, что не откажусь.

— В таком случае, мы сговоримся быстрее: открывайте свою фирму, неофициальную, конечно, частную, со стороны закона гарантирую, что вас никто не тронет, никому не будет дела до вас.

— Простите, а вы что, имеете высокие связи?

— Нет, я просто работаю начальником увэдэ вашего района, я сам, так сказать, высокая связь, — хохотнул Остап Моисеевич.

— Это недурное дело. И чем же я буду заниматься в своей фирме?

— Вскоре у вас проявятся неплохие экстрасенсорные способности, вы станете хорошим сенсетивом, Божив, и грех будет не заколачивать на этом деньги.

— Что ж, пожалуй, вы правы, Остап Моисеевич.