Александр Шалимов - Пир Валтасара

— Несколько старинных золотых безделушек, взятых из одного известного собрания. В них подмонтировали кое-что… Он клюнул на приманку. Но дальше поступил иначе, чем мы предполагали. Он оставил эти вещицы на хранение в вашем лондонском банке. Мы опять потеряли его из вида, пока… не настигли в Касабланке… После этого наш "подарок" должен был бы до скончания века оставаться на Кэннон-стрит. Там он и лежал в секторе частных сейфов до начала декабря — почти полтора года. И вдруг неожиданно и довольно быстро "перепрыгнул" в Бразилию — на бразильский полигон.

— И что, по-вашему, это должно означать? — спросил Пэнки, извлекая из кармана коробочку с таблетками.

— Только одно: арендатор сейфа или его доверенное лицо в начале декабря появлялись на Кэннон-стрит, и директор Венус вернул депозит.

— Но это легко проверить. — Пэнки вытряхнул одну таблетку на ладонь и сунул под язык.

— Если бы директор Венус был жив… Вторые ключи от частных сейфов хранились у него… Там, в банке, работает один человек… Ну, вы понимаете… Он в курсе дела: сейчас оба ключа от этого сейфа на месте, сейф пуст. Содержимое изъято между первым четвергом и вторым воскресеньем декабря.

— Перед исчезновением Венуса?

— Да.

— А сам он не мог?

— Зачем? И потом — у него не было второго ключа.

— Задали вы мне снова загадку, — пробормотал Пэнки. — Только что избавился — и на тебе, опять… — Он закашлял, прижимая ладони к впалой груди.

— Вы, конечно, понимаете, что теперь мне придется вплотную заняться бразильским полигоном, — сказал гость. — Последнее время там происходят странные вещи.

— Принимаю к сведению. — Пэнки снова закашлялся, — Поскольку мое согласие вам не требуется…

— Но я хочу, чтобы вы оценили мою лояльность и… не вздумали мне мешать.

— Там, вероятно, есть ваши люди.

— Мои люди есть повсюду. Тем не менее, о том, что произошло на бразильском полигоне, я хотел бы услышать от вас лично.

— Мне известно только, что Люц повел себя там как ординарный террорист; захватил самолет, заложников, кого-то расстрелял. Сотрудники полигона уничтожили его отряд. Я на их месте поступил бы так же.

— Он пытался оттуда связаться с вами?

— Пытался. Я тогда был в Лондоне. Через секретаря я подтвердил свое приказание. Но у него были еще иные инструкции.

— Были. Он выполнил бы их, если бы не встретил сопротивления.

— Так на что рассчитывали организаторы этой авантюры, не поставив меня о ней в известность? Что там — спортивный лагерь для малолетних? Или пансион для несовершеннолетних девиц?

— А от вас не поступало указаний сопротивляться?

Пэнки развел руками:

— Но это же глупо! Я послал его туда, я… И если бы никто не вмешивался… Нет, я считаю продолжение разговора бессмысленным, генерал.

Он сделал движение, чтобы встать.

— Не торопитесь, — быстро сказал гость, — и не надо волноваться. В нашем возрасте это вредно. У меня к вам еще один, последний вопрос: что, по-вашему, могло случиться с деньгами, которые я лично передал директору Вену су в начале декабря? О них знали вы, я и директор Венус.

— Переадресую этот вопрос вам…

Гость молча поднял левую руку. На безымянном пальце сверкнул перстень с большим черным камнем. Пэнки прикрыл глаза:

— Формальное следствие?

— Нет-нет, — заверил гость, — всего лишь любопытство, которое… должно быть удовлетворено.

— Полагал, что деньги украл Венус…

— Полагали? А теперь?

Тяжкий вздох вырвался из впалой груди Пэнки.

— Вам известно, что японцы предоставляют большой заем?

— Да. Но это не снимает моего вопроса.

— Теперь не знаю… Если Венус побывал в ваших руках и вы не вырвали признания…

— К сожалению, не успели. Он предпочел уйти сам.

— Все-таки сам?

— Да. Нам помешал Интерпол — люди Бриджмена.

— Забавно получается, Рунге. Вам помешал Бриджмен, мне…

Гость предостерегающе поднял руку. Пэнки покачал головой:

— Не буду называть других имен. До сих пор точно не знаю, на кого работал Люц. Подумайте, Рунге, мы все связаны общностью судьбы, замыслов, тайн; мы без конца планируем, контролируем, готовимся. Воскресили ритуалы, которые должны были бы облегчить выполнение нелегких задач и функций, а на деле взаимная подозрительность, соперничество, зависть перечеркивают многие наши начинания. Мы возвели здание, которое грозит похоронить нас же под развалинами.

— Кое в чем вы, вероятно, правы, — помолчав, согласился гость, — и все-таки главное не в этом. Внутри нашего сообщества появился враг — коварный и опасный. Он играет на наших слабостях.

— Агенты Москвы?

— Возможно…

— А вот Бриджмен винит инопланетян…

— Кто бы ни был, надо их найти и обезвредить… Это первоочередная задача всех нас. Кстати, чуть не забыл… Вы недавно ходатайствовали о приобщении Цезаря Фигуранкайна-младшего к рыцарской ложе "V". Пока ваше ходатайство отклонено. Придется подождать. Возникли сомнения…

— Какие именно, вам неизвестно?

— Представьте, друг мой, пока — нет… Но, отключив все простейшие поверхностные связи и сосредоточившись на самых скрытых и глубинных, надеюсь добраться до сути… Тогда поставлю вас в известность. А сейчас — позвольте проститься.

— Может быть, останетесь ужинать… Рунге?

— Я никогда не ужинаю. Помните восточную мудрость? Ужин — врагу. Вот так… Прощайте, друг мой, точнее — до свидания.

Инге терпеливо ждала. Вестей от Стива все не было. Уже четвертый месяц она в Гвадалахаре. Шейкуна привез ее в виллу "Лас Флорес" поздним дождливым вечером. Дверь отворила пожилая женщина в длинном черном платье, невысокая, худощавая, с очень резкими чертами смуглого лица и гладко зачесанными седыми волосами. Инге подумала, что это сеньора Мариана, и действительно Шейкуна назвал ее так, представляя Инге. Затем он вручил записку Стива и добавил, что сеньорину прислал хозяин. Седая женщина молча взяла записку, чуть заметно кивнула Инге и, даже не глянув в записку, негромко позвала:

— Мариэля!

Откуда-то появилась еще одна женщина, тоже в темном, молодая и — как сразу оценила Инге — очень красивая.

Мариана велела провести сеньорину в комнаты для гостей. Мариэля кивнула Инге, но, как и Мариана, "не заметила" протянутой ей руки и молча повела Инге наверх.

В коридоре второго этажа она распахнула одну из дверей, включила свет, и Инге увидела небольшую, очень уютную комнатку с голубыми стенами, голубой обивкой мебели и голубыми шторами, заслонявшими окна и дверь на балкон.