Конни Уиллис - Вихри Мраморной арки

— Церковь понимала, что тогда придется разрешить женщинам становиться священниками, — заметила Виола.

— Что и произошло, — добавила я.

— Освобождение не освободило вас, — громко заявила наставница. — Разве что от естественных ритмов вашей жизни, самой женской вашей сущности.

Она нагнулась и сорвала ромашку, которая росла под столом.

— Мы, циклистки, празднуем приход наших менструаций и наслаждаемся своим телом, — провозгласила она, воздев ромашку к потолку, словно знамя. — Когда у циклистки начинается пора цветения, как мы называем это, мы приветствуем ее цветами, стихами и песнями. Затем мы соединяем руки и вспоминаем все самое лучшее, что есть в наших месячных.

— Отеки, например, — предположила я.

— Или лежание в постели с противным тампоном три дня в месяц, — сказала мать.

— А по-моему, главная прелесть в припадках болезненного беспокойства, — подхватила Виола. — Когда я отказалась от амменерола, чтобы завести Твидж, мне порой мерещилось, будто на меня вот-вот рухнет космическая станция.

Пока Виола говорила, к нам подошла женщина средних лет в цветастой форме и соломенной шляпке и остановилась рядом со стулом моей матери.

— У меня тоже бывали такие перепады настроения, — заметила она. — Я то радовалась жизни, как жеребенок, то была угрюма, что твоя Лиззи Борден.

— А кто такая Лиззи Борден? — поинтересовалась Твидж.

— Она прикончила своих родителей, — пояснил Байш. — Топором.

Карен и наставница переглянулись.

— Кажется, ты должна заниматься математикой, Твидж? — напомнила Карен.

— Мне всегда было интересно, не было ли у Лиззи Борден ПМС, — произнесла Виола, — из-за которого…

— Нет, — возразила мамуля. — Это случилось до тампонов и ибупрофена. Убийство при смягчающих обстоятельствах.

— Не думаю, что сейчас нам помогут разговоры о подобной ерунде, — твердо заявила Карен, метнув на каждого сердитый взгляд.

— А вы — наша официантка? — поспешно спросила я женщину в соломенной шляпе.

— Да, — ответила та, извлекая блокнот из кармана своего комбинезона.

— У вас есть вино?

— Да. Одуванчиковое, первоцветовое и примуловое.

— Мы возьмем все три сорта.

— По бутылке каждого?

— Конечно, — кивнула я, — раз уж вы не подаете их в бочках.

— Сегодня наше фирменное блюдо — арбузный салат и choufleur gratinée,[19] — сообщила она, одарив всех улыбкой. Карен и наставница не улыбнулись в ответ. — Пусть каждый из вас сорвет себе по кочанчику цветной капусты с этой грядки. А еще у нас великолепное соте из бутонов лилии в календуловом масле.

Пока все заказывали первое, наступило временное перемирие.

— Я возьму сладкий горошек, — решила наставница, — и стакан розовой воды.

Байш наклонился к Виоле:

— Простите, что я выглядел таким испуганным, когда ваша бабушка спросила, не ваш ли я любовник.

— Да ладно, — ответила Виола. — Бабушка Карен иногда бывает совершенно невыносимой.

— Я просто не хотел, чтобы вы подумали, будто вы мне не нравитесь. Ведь это не так. То есть вы мне нравитесь.

— А у них нет эрзацбургеров? — спросила Твидж.

Как только официантка удалилась, наставница разложила свои розовые брошюрки.

— Здесь излагается наша философия, — заявила она, протягивая мне одну брошюру, — а также практические сведения о менструальном цикле. — Другую она протянула Твидж.

— В точности как те книжонки, что нам подсовывали в старших классах, — заметила мамуля, взглянув на свой экземпляр. — «Особый Подарок», вот как они назывались. И там были все эти слащавые картиночки, на которых улыбались и играли в теннис девушки с розовыми ленточками в волосах. Издевательство, иначе не назовешь.

Она была права. Там имелось даже то самое знакомое всем со школьной скамьи изображение фаллопиевых труб, которое всегда напоминало мне кадр из первых серий фильма ужасов «Чужой».

— Ой, фу, — сказала Твидж. — Это отвратительно.

— Занимайся своей математикой, — рявкнула Карен. Байша, похоже, затошнило.

— Неужели женщины и вправду интересуются этой гадостью?

Появилось вино, и я налила каждому по большому бокалу. Наставница неодобрительно поджала губы и покачала головой.

— Циклистки не употребляют искусственных стимуляторов и гормонов, которыми женщин вынудили пользоваться мужчины, чтобы сделать их тупыми и покорными.

— А сколько у вас длятся месячные? — полюбопытствовала Твидж.

— Бесконечно, — встряла мамуля.

— От четырех до шести дней, — сухо ответила наставница. — Об этом сказано в брошюре.

— Нет, я хочу спросить, всю жизнь или нет?

— Как правило, первые менструации начинаются в двенадцать лет и прекращаются к пятидесяти пяти.

— А у меня это первый раз случилось в одиннадцать лет, — сообщила официантка. — В школе.

— А у меня последняя началась как раз в тот день, когда ФДА разрешил использовать амменерол, — сказала моя мать.

— Триста шестьдесят пять разделить на двадцать, — бормотала Твидж, царапая что-то на своей доске, — и умножить на сорок три года… — Она подняла голову. — Это будет пятьсот пятьдесят девять циклов!

— Не может быть, — возмутилась мамуля, отнимая у нее доску. — Их должно быть по меньшей мере пять тысяч.

— И каждый начинается именно в тот день, когда отправляешься в поездку, — заметила Виола.

— Или выходишь замуж, — добавила официантка. Мамуля начала что-то писать на дощечке.

Воспользовавшись временным прекращением огня, я подлила всем одуванчикового вина. Мамуля оторвалась от доски:

— Нет, вы только подумайте! Учитывая, что «неудобства» продолжаются в среднем по пять суток, вы мучились бы около трех тысяч дней! Ведь это целых восемь лет!

— А в промежутках — ПМС, — заметила официантка, ставя на стол цветы.

— А что такое ПМС? — спросила Твидж.

— «Предменструальный синдром» — название, придуманное медициной мужчин для обозначения естественного колебания гормонального уровня, предвещающего наступление регул, — изрекла наставница. — Эти незначительные и совершенно нормальные изменения мужчины считали чем-то вроде болезни. — Она взглянула на Карен, ожидая подтверждения.

— Я, бывало, отрезала себе волосы, — вспомнила моя свекровь.

Наставница заерзала на стуле.

— Однажды я отхватила с одной стороны все начисто, — продолжала Карен. — Каждый месяц Бобу приходилось прятать ножницы. И ключи от машины. Я начинала рыдать всякий раз, как загорался красный свет.