Елизавета Манова - Дорога в Сообитание

- Я умею бегать.

И опять он взял ее руку и сжал в своих - бережно, словно бабочку или цветок, а вдали, в серебристом сиянии Мун уже двигалась слитная, громкая, черная масса.

- Налты! - спокойно сказал ей Ортан. - Их нельзя одолеть - они сильные и не чувствуют боли - но они глупые.

И опять быстрее, чем можно понять, быстрее, чем видит взгляд, Ортан уже далеко. Он мчится навстречу черному, несущему смерть. И сквозь страх тревожное восхищение: он летит. Он мог бы мчаться с Фоилом наравне...

А черное уже распалось на сгустки. Она прижала к губам кулак, потому что это были деревья. Невысокие кряжистые деревья, вперевалку бредущие по степи.

Ортан остановился. Нет, он танцует. Странный танец: прыжки, повороты, отскоки. Он танцует и отступает в танце... нет! белое. Белые яростные бичи хлещут вокруг него. Тяжелые молнии рушатся на него, а он уклоняется, уворачивается, уходит; игра со смертью, и надо бояться, но мне не страшно: он это делает радостно и легко, но он уже оторвался, и вот он мчится ко мне. Мне за ним не поспеть, но он замедляет бег, и она побежала рядом, не отставая.

Она бежала размеренно, экономно, храня дыхание и глядя только под ноги. Слава Небу, что Штурманы обучают дочерей наравне с сыновьями! Слава Небу, что долгий бег входит в воинскую подготовку...

- Налты ходят не очень быстро, - сказал ей Ортан, и голос его был спокоен и свеж, будто он сидит на траве. - Немного быстрее, чем человек. Надо только не подпускать их близко.

А наши? подумала Элура. Если чудища повернут за ними?

- Они слепые, - ответил Ортан вслух, и это было совсем не странно, а словно бы так и надо, - и у них нет нюха. Они чувствуют разум? Не знаю. Нет слова. Я дал им себя почувствовать. Они будут идти за мной.

Сколько? подумала она. До каких пор?

- До конца, - спокойно ответил Ортан. - Но им придется остановиться. Ночью они не могут долго идти.

А потом? Как мы от них отделаемся? Как найдем друг друга?

- Не думай об этом, - ответил Ортан. - Если мы продержимся, у нас будет завтрашний день.

Мы бежим. Бежим размеренно и экономно, и Ортан приноравливает свой бег ко мне. А за спиною все тот же тяжелый скрежет, словно что-то огромное волокут по земле. Сколько еще бежать? На сколько мне хватит сил? Такие тяжелые слабые ноги, и дыханье горячим песком царапает грудь. Грохот ближе - кажется или нет? Я не могу обернуться. Мне надо глядеть только под ноги, иначе я упаду. Ближе. Да, ближе! Надо скорей, но я не могу. Страх? Я не могу бояться, нельзя бояться, иначе конец...

- Берегись! - крикнул Ортан - или подумал? - но в глазах качается туман, я не отпрыгнула, я споткнулась, и оно пронеслось над соей головой. Белое. Толстенный белый канат. Он упал на землю, свернулся и подползает ко мне. Я не могу! Надо бежать, но я не могу, я гляжу... Сильные руки оторвали меня от земли, и степь рванулась назад, воздух вскрикнул и ударил в лицо; мы летим, Ортан несет меня на руках, отпусти, - говорю я, - я еще могу, но он молчит, он держит меня на руках; запрокинутое в серебряный свет лицо, и тяжелый, размеренный стук его сердца за потертой кожей куртки.

Когда мы достаточно оторвались, я ее отпустил, и она побежала рядом. Она ничего не сказала мне. Она просто коснулась земли и побежала, и спокойное, жаркое облако ее мыслей окружает и исключает меня.

Мне не хотелось ее отпускать. Мне хотелось бы так бежать всю жизнь. Без слов и без взглядов, в спокойном и жарком переплетении мыслей...

Они нас догонят? спрашивает она. Не вслух - она бережет дыхание. Спокойная мысль - и во мне спокойная нежность и благодарность за то, что она осталась со мной, за то, что я сейчас не один против родного мира.

- Да, - отвечаю я вслух. - Но больше мы их не подпустим.

- Еще долго?

- Нет, - отвечаю я. - Когда Дерево поднимется до луны. Она бросила взгляд на небо и опустила глаза. Долго. Она устала.

- Я тебя понесу, не бойся, Элура.

И мягкая мысль без слов, словно пожатье руки. Спокойное тепло, но мне почему-то грустно. Только спокойное тепло...

Проклятый грохот! Он опять догоняет нас. Все громче, ближе, страшней - и вдруг он затих. Тихо. Совсем тихо. Еще страшней.

Ортан взял меня за руку и заставил остановиться. Я стою и хватаю ртом раскаленный воздух, и земля плывет подо мной.

- Все, - сказал он. - Ты сможешь идти?

Я киваю и трясу головой. Не могу! Ничего!

Он ведет меня, и оказывается, я могу.

- Скоро будет вода. Фоил говорит мне, куда идти.

- Они... целы? - как неудобно и странно разговаривать вслух! Ворочать тяжелым, высохшим языком...

- Да, - отвечает Ортан. - Когда налты собираются в стаю, все живые уходят. Фоил никого не встретил.

- Налты - растения?

- Нет. Не только. Они и растут, и чувствуют.

- Почему они гнались за нами?

- Это Граница, - говорит он спокойно. Люди не должны входить в Сообитание. Налты убивают только людей. Запах мысли, - говорит Ортан. - Он заставляет их убивать.

- Ортан, а что будет дальше?

- Не знаю, - говорит он. - Что-то еще.

Я не ошибся - Фоил без помех дошел до морона. Даже в Границе живое не любит мороны, мы сумеем немного поспать.

Мы идем по уснувшей траве, я веду за руку Элуру, небо выцвело, посерело - самый тихий, единственный безопасный час Границы, когда ночные ушли, а дневные еще не проснулись.

Мы идем, и я чувствую с облегчением: что-то все же вернулось ко мне. Мне казалось, что все ушло, когда Общее меня оттолкнуло - онемение и пустота, словно я ослеп и оглох. Но теперь я опять не пустой - ощущенье наружной жизни: вон там, в траве прошмыгнул зверек, птица подняла голову из-под крыла и опять заснула, опасность - но далекая, не теперешняя, и чуть слышный мысленный фон - словно хрупкие чешуйки наложенных друг на друга картинок. Они слабые, неясные, но можно выбрать и разглядеть, и я разглядываю морон - гнилое озеро среди топей. Ага, вот где ждет меня Фоил: горсть валунов, почти утонувших во мху, и родничок, один из тех, что питают трясину.

Элура еле идет, она вынослива для человека, но силы кончились, я взял ее на руки и понес. Вялая мысль: не надо, Ортан, я сама, но сквозь нее облегчение и нежность. Пробилась ласковым ручейком сквозь твердый щит, за которым она. И мне почему-то трудно дышать, мне хочется сжать ее сильно-сильно...

Она уже спит. Заснула. На ней нет щита. Горячее. Страх. Боль. Беспокойство. Я.

И я бегу. Я хочу убежать от себя, от непонятного, от тревоги. Я очень быстро бегу, но мне не уйти от себя...

Меня положили на землю, и я проснулась, и тут же заснула опять. И сразу же - как мне показалось - опять проснулась, потому что Норт растирал мне икры и ругался при этом почем зря.

- Отстань, - говорю я, - спать хочу.

- Ну и на кой Мрак ты это сделала? Я бы не мог?

- Отстань, - говорю я опять. - Если бы мы с Ортаном не вернулись, Фоил еще мог бы вывести вас обратно к локаям.