Валентин Юрьев - Отбросы

Мария

Ночь была бессонная, ещё вечером у маленького Лёсика подскочила температура и мне всё это время пришлось провисеть в Инкубаторе. Ничего особенного, запасные мешки здесь есть, какая разница, где висеть. А ему спокойнее, вон, спит ещё…

— Привет, кэп…Что-то рано сегодня…Сон страшный?

— Привет, Мари!…Посмотри, что там у меня?

Кивнул мрачно. И улыбнулся как-то криво, на себя не похож. Смурной и задумчивый, как будто его обидели.

Обычно он разговаривает с каждым малышом и тогда сам становится похож на ребёнка, те, кто постарше, любят это дело, мутузятся с ним на кулачках, а он корчит ужасные рожи и они его прекрасно понимают.

Волосы на затылке немного в крови, где это он приложился? Вот неугомонный! Годы, координация уже не та, а всё лезет куда не надо…

— Ничего серьёзного, шишка небольшая, а вот тут я помажу спиртиком, кожа надорвалась, ссадинка. Опять по трубам прыгал? А если кость сломается, где тут её лечить?!

— Да ладно тебе, Мари, не бурчи….Как Лёсик?

Задержался, руку подержал у мальчишки на лбу, шепнул колдовское слово на ухо, коснулся губами уголка глаз…

— Нормально…

— Температуры нет, вроде… Пойду я тогда.

И всё? Куда это он спешит?

Что-то шепотом спросил у Спрута, покачал головой, пошебуршил рукой волосики по спящим ещё головам и умчался.

Конечно, здесь ему вообще-то и не место, в инкубатор даже свободным вход ограничен, малыши здесь живут, пока не станут самостоятельными, тогда хирург ставит им капсулу и начинается настоящая учёба и работа.

А до этого чужим тут делать нечего, вход сюда закрыт даже для родителей, чтоб не затоптали чужого ребёнка, а поиграть — вон, бери и тащи в игровую. А то ещё и грязи нанесут, мало ли, где они до этого ползали, может, в биоблоке, подцепят там заразы…

У маленьких нет капсулы, так что здесь для звука есть нормальные динамики, а куклы все — призраки, руками не потрогаешь, зато всяких шариков и ручек по стенам — целые гирлянды, чтобы учились трогать, тактильные способности развивали, тут и рисовать можно, и на ракете лететь, только призрачной, Шива рисует им всё, что угодно.

А Кэп сюда заглядывает каждый день. Знает по именам, как-то по-своему любит их, чужих детей, как будто своих не было.

Глядя, как он иногда играет с малышами, я забываю, что это место — станция с кучей уродов, отрыжка планеты, и что я тоже старая кочерыжка на этой летучей кастрюле, а ещё мне так хочется и самой стать больным Лёсиком и почувствовать такую простую тёплую руку на лбу….И слово услышать…

И чего с ним с утра пораньше? Может из-за печек волнуется, но такое уже тысячу раз бывало, подумаешь, вместо твёрдой фигни будем есть жидкую, нет, что-то не то, надо узнать у астриков, может, на нас метеорит какой летит. Хотя и это было сотни раз. Да они и не скажут сейчас.

А какие ещё могут быть у нас неприятности? Буря магнитная?

А может, он сам заболел, а признаться не хочет? Или успел поссориться с кем-нибудь? Господи, и ведь ни у кого не спросишь, только у Шивы, но она не ответит, не мой уровень…пенёк электронный…

Лёсик, бедный, торчит в капсуле, малышонок, весь тощий и какой-то голубой, хотя мы загораем постоянно, и на пружинах всех детей качаем, но, конечно же это не Земля родная и они не так растут, то одна гадость в организме вылезет, то другая. А хуже всего то, что им никогда нельзя будет выйти на Землю. Как ни качай, а нагрузки не те и многие важные мышцы внутри атрофированы напрочь.

На Земле наши дети сейчас упали бы как старые жабы и не то, что ходить, даже лежать не смогли бы. Уж сколько можно говорить, нужны специальные тренажеры! Всем некогда! Да врут они всё, уж чего-чего, а времени здесь гораздо больше, чем всего остального.

Я ещё понимаю, воды мало, воздух надо беречь, с витаминами проблемы, но уж для этих-то крошек нашлось бы время, лень просто одолела, надо врача накачать, пусть на круге выступит….

Святая Дева, за что им такое наказание? Их бы на море сейчас, голышом, в песочек поиграть, господи, о чём я всё думаю, глупости какие-то… они же никогда не пройдут по Земле. Никогда!

Пузаны зашевелились, просыпаются, что ли?…Рано ещё, спите, зелёненькие мои.

Все мы здесь как индюшата в инкубаторе, такие же одноцветные, одежда номер два, стандартные носки, комбез и тапочки. И этот ужасный цвет, одинаковый для всех, этот вонючий салатовый цвет! Как он надоел! Я скоро и сама позеленею!

И у охранников, и у свободных, и у тех, кого охраняют тоже. Говорят, на Земле такая же одежда на военных заводах и атомных станциях, только белая.

А чем мы хуже или лучше? Мы тоже как военные. Им главное — чтобы стирать было удобно, а всякая там эстетика — по боку. У нас даже никаких карманов нет, чтобы не цепляться за железки, конечно, такие мешки и шить легче, ежу понятно, но мы же всё-таки люди.

А всякие там брошки и украшения вообще запрещены инструкцией, да, конечно, если разобраться, и не нужны они здесь, где бусы не висят на шее, а летают около глаз в самый неподходящий момент, а сережки могут серьезно зацепиться в полете, раздирая уши в кровь.

У меня такие случаи уже были.

Да ладно, брошки, каблучки, даже причёску нельзя себе сделать. Длинные волосы мешаются, лезут, их потом не соберёшь никаким пылесборником, приходится срезать коротко, как у мальчишек, я уж и сама как мальчишка, ужас какой-то…А ногти…Ой, мамочка!…

— Мари, привет!

— Привет!

Нэнси пришла, кудрявая, всегда завидую её волосам, свеженькая, бодрая а я — чуня заспанная, сейчас умоюсь и поплыву в столовую, надо взять пробу с еды.

Глаз

— Внимание! Первая смена приглашается на завтрак….Повторяю! Первая смена приглашается на завтрак…

Можно не спешить, время есть ещё.

Сообщение передано всем, кто приписан к первой смене, а вторая и третья получили свои команды утреннего цикла. Одни пойдут умываться, другие — в спорткомплекс и на вибраторы.

Общий график еще сложнее, потому что он учитывает еще трёхсменных дежурных, бригады, выходящие в косм и многое другое. Тут опять невозможно обойтись без Шивы, незаменимого диспетчера всех служб.

Медленно двигаясь по кольцу, я постепенно завершаю свой утренний променаж. Мимо все чаще начинают проскакивать слабо проснувшиеся жильцы нашей коммуналки, спешащие по своим делам, некоторые здороваются, а кое-кто второпях и не замечает начальника, ничего удивительного, мы все на одно лицо.