Тимур Литовченко - Повесть о четырех цветках

- А тебе будут вот это.

Нож Судьбы хищно сверкнул холодной голубизной стали. Лезвие словно было в голубой крови.

Анжер отшатнулся и замер в неестественной позе...

"Ладно, ушла так ушла. Я только хотела рассказать о церкви..." "Я не буду слушать". - "Почему?" - "Пойду повешусь. У меня за пазухой веревка. Я хотел в последний раз объясниться с ней. Вот, не вышло. Сами видели".

Черные звезды Лилиных глаз. И ее восторженный с придыханием голос.

"Боже, какие чувства! Как это захватывает, заражает! Дай посмотреться в твои глаза". - "Зачем? Может, вы ирр... Простите... Вы часом не иррорг?" - "Нет, что ты! Но Белый Кардинал говорил, что вешаются одни синеглазые". - "Ерунда". - "А почему ты вешаешься?" - "Гортензия ушла. Не могу один. Схожу с ума, когда думаю о Тишине, что подстерегает меня. И о том, что творится в Городе".

Вспышка черного пламени в ее глазах.

"Гортензия была у меня чем-то вроде домашнего дракончика. Он больно кусался, изрыгал огонь, но он... то есть ОНА была рядом". - "А теперь у тебя никого рядом нет? Несчастный..."

Рука Лилии едва касается его волос. Как давно... Нет, Гортензия не ласкала его так утешающе-нежно.

"Я не дам тебе умереть".

Хищные рожи одна за другой выныривают из тумана, готовясь в любую секунду броситься на парочку.

"Что вы! Не губите себя из-за меня! Не надо!.." - "Я и не собираюсь. Но я не дам тебе умереть! Мы поженимся, и эти ублюдки не тронут нас. А я давно мечтаю о таком муже. Может быть ты и недотепа... Нет, она врет, эта Гортензия. А тебе я не дам умереть. Мы поженимся, и Бог не отдаст нас ирроргам. И сейчас не дам тебе вешаться..."

Стеклянный цилиндрик падает в коричневую лужу и разбивается.

"Шприц?! Ты..." - "Да, это прекрасно. Это развязывает язык, и он начинает молоть чепухню сам собой. А тебе я не дам умереть. Как хорошо в голове. Туман. Не дам умереть..."

- Анжеру нельзя доверять Нож, - пролепетала невеста и тут же выхватила его из рук Смерти. - Я возьму подарок.

- Лилия, зачем? - удивился Анжер.

- Ты мне не нравишься, - сообщил Нож и хищно сверкнул голубоватой остротой лезвия на юношу.

- Ничего ты не понимаешь. Я и мечтать не могла о подарке Смерти. Это священная и очень ценная штука.

Невеста низко кланялась. Усиленно ромбуясь и выполняя ряд сложных движений спрятала Нож на груди. Смаковавшая эту сцену Смерть сухо захихикала и прошептала:

- Что ж, бери ты. Может так и правильнее, кто знает. Недаром это НОЖ СУДЬБЫ!

- Бери, бери. Ты мне нравишься, - согласился Нож.

Дверь за Смертью бесшумно закрылась, и сухое хихиканье (точно метлой по гравию) стихло в недрах лестничной клетки.

- Нашла кому Нож давать, - тут же заговорила лилия. - Еще два месяца повеситься хотел, а тут - на, получай! Режься на здоровье! Вот я - дело другое. Не топлюсь, не вешаюсь, не режусь...

- Колешься.

Анжер нежно обнял ее и поцеловал в то место, где шея плавно перетекала в смуглое плечо.

- Это совсем другое дело! Колоться - м-м-м!.. Рай на земле! Белый Кардинал благословлял тех, кто кололся. Он и сам того... В церкви есть статуя, где Золотой Бог дает Кардиналу шприц.

Лилия четырежды обмахнулась ромбом, повернулась к жениху и с чувством изрекла:

- Почему ты не веришь, прости, Боже?! Я вот никогда так не балдела, как от хорошего укола или от записи проповеди Белого Кардинала! Это так здорово!

- Я от тебя... - Анжер улыбнулся и выдавил из себя непривычное слово: - БАЛДЕЮ.

Звезды Лилиных глаз вновь вспыхнули, как ТОГДА на скамье под липким дождем. Невеста медленно подняла к его глазам ромбовидную нательную икону с изображением Кардинала.

- Сегодня ты попадешь в церковь, сам все увидишь и услышишь. Я помолюсь за тебя...

- Как всегда неподражаема, - констатировал голос с порога.

- А ты как всегда кривоногая! - весело вскричала Лилия и бросилась навстречу вошедшей. - Роза, как хорошо, что ты забежала ко мне.

Анжер с досадой разглядывал Лилину подругу. Ему как-то сразу пришлись не по сердцу отвратительные манеры Розы, ее показная расхлюстанность, неестественный яркий рот и то, что она долго (даже, пожалуй, СЛИШКОМ долго) целовала Лилию.

- Анжер, знакомься: эту старуху звать Розой. Моя лучшая подруга. Которая где-то шлялась целые три месяца, негодяйка! - Лилия звучно шлепнула Розу по подстаканнику и доверительно сообщила:

- Мы вместе колоться начали. Мы... эти... кровавые братья.

- Кровные сестры, - уточнила Роза и ткнув в Анжера фиолетовым ногтем спросила: - А он... ничего? Ты так говоришь насчет "колоться"...

- Ты чего, старуха! - возмутилась Лилия. - Он все в курсе. Даже видел. Видел, Анжер?

- Да, конечно, - Анжер поморщился.

- Ну и везет же тебе. Вот так парень!

Роза с недоумением и с завистью посмотрела на Анжера.

- Что ты знаешь?! Мы идем жениться, - гордо сообщила Лилия.

- Жениться?!

В сиреневых глазах Розы полыхнула такая жадность, что Анжер невольно отступил на пару шагов.

- Да, старуха! Отдаю я свою руку, как говорят в церкви. А ты пойдешь с нами. Будешь моей подружкой.

- Жениться, жениться, - лихорадочно бормотала Роза, то и дело покусывая губы и раздумывая о чем-то своем. Наконец она прошептала Лилии на ухо несколько слов и громко обратилась к Анжеру:

- Ты извини. Мы выйдем на пару минут.

- Две старухи посплетничают, - добавила Лилия, овеяв жениха пламенно-черным взглядом и переромбовавшись на икону Кардинала Таинственного.

Оставшись в одиночестве Анжер немного походил из угла в угол, потерся виском о Стену, но так ничего и не придумал. Он попробовал рассматривать иконы, однако Белый Кардинал тоже как будто недоумевал. С каждой минутой подруга Лилии не нравилась Анжеру все больше.

- Мучаешься? - ехидно спросила Стена.

Анжер украдкой взглянул на нее и подкрался на цыпочках к двери. Конечно, подслушивать нехорошо, но очень уж не нравилась ему Роза. Кардинал Осуждающий с негодованием следил за юношей.

Из-за двери долетали обрывки фраз: "Совсем-совсем? Ни разу?.." "Иррорги..." - "Ты же не знаешь..." - "Священно". - "А если и один раз..." - "Момент". - "Почему?.." - "И все..." - "Сколько знаю..." "Не видела..." - "Сама..." - "Да что ты! Иррорги..." - "Не поверю!" "Боже!" - "Зачем?"

После длительной паузы Лилия довольно громко сказала: "Я буду молиться за нас Богу и Белому Кардиналу. Они охранят". Роза презрительно фыркнула. Лилия упрямо повторила: "Буду!" На этот раз ее голос прозвучал гораздо ближе к двери, как показалось Анжеру. Он поспешно отскочил в сторону и не решился возобновить подслушивание до самого конца разговора.

Наконец дверь распахнулась, и подруги вернулись в комнату немного недовольные друг другом. По крайней мере Лилины глаза посерели, что случалось с ней в минуты с трудом сдерживаемого гнева. И переромбовалась она перед изображением Кардинала Гневного.