Игорь Смирнов - Гармана

- Что вам за дело, каким я был раньше?

Он принялся ходить по скрипучим половицам, обхватив ладонями плечи.

- Вы можете поручиться, что мне не будет угрожать опасность? спросил он не совсем уверенно.

- Конечно.

- Хорошо.

Трудно далось Никору это слово. Лицо его блестело от пота, щеки побледнели от нервного напряжения. Старый Рам попросил:

- Поклянитесь, эрат, что никому не скажете о нашей беседе и явитесь в указанное место без провожатого.

- Клянусь.

- Не так, эрат. Поклянитесь, как это делают в особо ответственных делах.

Никор отер со лба пот, неторопливо извлек из ножен меч и упер его острие в пол.

- Клянусь чистыми светильниками, разрывающими мрак ночи, клянусь звездами и вулканами и всем, что горит! Клянусь жаждой пустыни и влагой великого моря! Клянусь любовью живущих друзей и прахом мертвых!

- Ладно, эрат. - Рам встал и поклонился мечу Никора. - Завтра, как взойдет солнце, поезжайте не спеша по дороге на Горуэлу. Сразу за третьим мостом свернете влево, - в чащу, там будет ждать наш человек. Вы все поняли? Да сопутствует вам удача, эрат!

Старик отворил дверь и, пятясь, стал отвешивать мелкие поклоны:

- Да не оставят боги вас милостью своей за вашу доброту, эрат! Да будет вам легко жить на свете!..

Оставшись один, Никор постоял у окна и снова бросился в постель... Что теперь будет? Не обманул ли старик, обещавший полную безопасность? А если узнают гнофоры?.. Этого еще не хватало!

Никор резко поднялся и стал расхаживать по комнате - он не мог найти себе места, не мог успокоиться. Да, теперь он не тот. Давно не тот. А раньше... раньше все было иначе. Тогда, пять лет назад, он был храбр и честен и перед собой и перед людьми. Видимо, эти качества и сблизили его с Лоэром и Гаром Эргантом. Он относился к друзьям с открытой душой, но, как и они, был к ним более требовательным, чем к другим... Да, тогда было все иначе. А после Ариса Юркона дела его пошли как нельзя хуже. Без друзей он почувствовал себя одиноким и беспомощным. Тогда-то все и началось настороженно-враждебное отношение Маса Хурта, новые порядки, исчезновение сторонников первых примэратов... Его, занимавшего видное положение в Сурте и хорошо известного почти каждому горожанину, все больше стали одолевать гнофоры. Ласками и угрозами они дали понять, что если он хочет выжить, должен принять их сторону. Долго боролся с собой Никор. Долго. Но в какой-то момент надломился его уставший дух, и он сдался. В этом он до сих пор боялся признаться даже себе...

3. НЕСЧАСТНЫЙ СУРТ

Стены и потолок давили на Никора. Он не мог больше находиться в помещении - хотелось бежать, бежать куда-нибудь, что-то делать!

Он спустился вниз, долго бродил по двору, потом вышел на улицу и направился куда глаза глядят. Он не заметил, как после длительных блужданий вернулся к постоялому двору и чуть не столкнулся с седобородым гнофором.

- Я вижу смятение ищущей души, сын мой, - сказал гнофор и осторожно взял его руку. Никор уронил голову на грудь.

- Да, святой отец, мне плохо!

- Излей свою боль наместнику богов - и дух твой освободится от тяжкого бремени.

- Ох, не знаю, святой отец!

- Я знаю. Участия и отвлечения от тягостных дум требует твоя душа. Вырви волос из головы и закопай его за стеной акрополя, помянешь там славных мужей Страны, а после придешь в храм и изольешь свое горе богам мудрые, они надоумят, снимут тяжесть непомерную. Пойдем же, я провожу тебя.

Шли медленно. Еле волоча ноги, гнофор все говорил и говорил об излечении души, о спасении души, пока Никор скромно не подсказал ему:

- Святой отец, этой дорогой мы не скоро придем на место.

Гнофор остановился на мгновение и загадочно ответил:

- Не всякая длинная дорога длиннее короткой, сын мой. Запомни это.

Никор поблагодарил за мудрые слова, но так ничего и не понял.

К стене акрополя они подошли, когда солнце уже начинало клониться к крышам города.

- А после придешь в храм, - напомнил гнофор и не спеша двинулся в обратный путь.

Выйдя за стену акрополя, Никор увидел коленопреклоненного мальчишку. Его поразили глаза мальчика - тоскливые, как у выгнанной собаки. Мальчик смотрел на высеченные на стене имена героев Гарманы, и ничего не замечал вокруг.

- Твой отец? - шепотом спросил Никор.

Мальчик вздрогнул, в больших серых глазах на мгновение вспыхнул испуг, но он тут же успокоился, медленно подошел и слабым голосом спросил:

- Вы что-то сказали, добрый эрат?

- Да, дружок. Кого ты оплакиваешь здесь?

- Отца, добрый эрат.

- Ты разве умеешь читать?

- Что вы, добрый эрат: надпись мне прочел один гнофор.

- Кто же твой отец, дружок?

- Осей Амфри, добрый эрат.

Никор сдержанно вздохнул.

- Я не знал его, но слышал много похвального об эрате Амфри. Он был человеком большого сердца и прекрасным мастером своего дела. Таким отцом можно гордиться, дружок!.. Как зовут тебя?

- Суртом, добрый эрат. Пусть не удивляет вас мое имя: мне его дал отец в честь родного города.

- Так ты живешь в Сурте?

- Я даже не помню его. Мы долгое время обитали за морем в Эрусте, а теперь... - Мальчик грустно покачал головой. - Теперь я нигде не живу.

- Как же так - нигде?

- Да так. Мама моя тоже умерла.

- Понимаю. - Никор покашлял от смущения. - И у тебя здесь совсем никого нет?

- Никого, добрый эрат.

- Послушай, мой бедный Сурт: пойдем со мной. Пока поживем вдвоем на постоялом дворе, а там что-нибудь придумаем.

- Зачем я вам нужен? - вяло спросил мальчик, отворачиваясь, и плечи его вздрогнули.

Никор осторожно обнял его.

- Ну, зачем же так? Прошу, успокойся... Правда, пойдем со мной - я уверен, что тебе будет хорошо.

Сурт весь напрягся, как струна, и после непродолжительного молчания прошептал:

- А вы... не обманете меня?

- Ну что ты, Сурт!.. Так, значит согласен?

- Да... - Мальчик ответил не сразу, слезы душили его, но когда последняя фраза слетела с губ, он бросился к ногам Никора и стал целовать его руку. - Я до последнего дыхания буду чтить вас превыше всех людей! Я буду рабом вашим, эрат!

- Что ты, что ты, дружок, разве так можно? - Никор бережно поднял его с колен и, обняв за плечи, повел к постоялому двору.

Разве мог он предвидеть, что это, с виду кроткое, несчастное существо, рано утром поскачет за ним следом на молодом скакуне гнофоров?

4. СИНИЙ ПУСТЫННИК

Святилище было покинуто давно - не менее полувека назад. Здание сильно осело с одной стороны, зигзагообразные трещины рассекли стены во всех направлениях, создавая зловещее впечатление и вызывая чувство жути и трепета. Лес поглотил это когда-то величественное здание, воздвигнутое из белого и черного мрамора. Могучие деревья раскололи камень, цепкие лианы прочно держали сдвинутые с мест и разломленные колонны портика.