Кеннет Балмер - Длинная тень Земли

— И что же вы собираетесь делать?

— Делать? — Аллура с раздражением взмахнула рукой. — А что тут делать? Я расскажу, что видела, мне не поверят, и если вас осудят, тогда мне придется отвечать за лжесвидетельство. В хорошенькое положение вы меня поставили, мистер Как-вас-там!

— Мне очень жаль, Аллура. Но это не я. Поймите, меня самого подставили. Все это сфабриковали, потому что я из Шанстара.

— Нет, — резко сказал Коунга. — Этот номер не пройдет. Потому что у вас есть виза на Альфу. Вот почему. Кэродайн не мог спорить.

— Меня подставил Роусон. Он давит на меня, чтобы я по своей визе взял его и его девушку на Альфу. Как он рассчитывает это сделать, я не знаю. Но если он сможет снять меня с этого крючка, тогда мне, конечно, считаю, придется идти с ним. Я дорожу своей шкурой.

— О нем можно было бы позаботиться.

— Это было бы довольно глупо. Он и Шарон — это единственные два человека, которые мне могут помочь. Я был бы вам обязан, если бы вы оставили их в покое. — Кэродайн вымучил из себя улыбку. — Во всяком случае, Аллура, если я соглашусь на их предложение, и они скажут, что ездили сегодня на машине, вы остаетесь в стороне. И вас не смогут обвинить в лжесвидетельстве.

— Да, верно… — сказала Аллура. Прозвучало это не очень обнадеживающе.

Коунга качнулся назад и вскинул голову, будто впервые оценивая Кэродайна. Облизнул губы. Затем четко произнес:

— Расскажите мне. Откуда вы?

Кэродайн уже решил, что когда зададут этот неизбежный вопрос, он скажет правду. Сейчас же, когда вопрос задан, он испугался, это требовало больше мужества, чем у него было в этот момент, когда рушились иллюзии.

— Что такое правда? — произнес он. — Я не знаю. Правда, я думаю — это то, что человек хочет услышать. Я из Шанстара. Это мой дом. Кем я был раньше, где я родился — это уже значения не имеет.

— Ошибаетесь. Имеет.

— Но только для нетерпимых. Для людей, которые не могут принять нового, которые не хотят воспринять ничего, что лежит вне их обычного, удобного окружения. О ваших предках, Хсайен Коунга говорит ваше имя. Но вы этого не знаете. Вы вообще не понимаете расовые отношения. Вы знаете только, что человек — это человек, и вам не понятно, что есть люди другого цвета, так ведь?

Этого он говорить не собирался. Оно выскочило из-за кипевшей в нем сердитой горечи.

— Разные цветные? — Коунга отошел назад. — Вы что, Картер, с ума сошли?

— Нет, просто у меня был доступ к таким старым записям, архивам, что вы даже не знаете. Сейчас все люди одного красивого золотого цвета. Во всех районах галактики все люди одинаковы. Это все из-за скоростного транспорта, несмотря на все искусственные барьеры, которые мы воздвигаем. Но так было не всегда. Аллура мягко спросила:

— Дядя, а ты помнишь истории, которые ты мне раньше рассказывал, когда я была маленькой? О потерянных и забытых цивилизациях? О странных открытиях новых планет, где когда-то люди пытались создать цивилизацию и потерпели неудачу. И о том, как некоторым удалось и когда их снова нашли — где они жили в мирах, которые они считали центром вселенной, некоторые люди были… — она замялась.

За нее докончил Коунга:

— Я помню эти сказки. Некоторые люди были белыми, некоторые желтыми, а некоторые коричневыми. У них что-то произошло с пигментом под кожей. С ними что-то случилось. Что-то странное и сверхъестественное под чуждым солнцем.

Кэродайн покачал головой.

— Нет, Коунга. Ничего с ними не случилось. Это мы изменились. Этот чудесный золотистый цвет, который мы воспринимаем как должное, это сплав всех тех цветных людей.

Аллура смотрела на Кэродайна с нескрываемым напряжением.

— Дядя рассказывал мне истории о старых мирах и забытых планетах. Сказочные и фантастические истории. Часто упоминалась одна планета — один мир, откуда, как говорят легенды, появились мы все. Какая-то одна крошечная планета, вращающаяся вокруг какого-то незначительного солнца, где-то за Распадом…

— Земля, — сказал Кэродайн.

То, как он произнес это слово, превратило его в благословение.

Коунга поднял голову.

— Это все болтовня. Чушь. Какое значение имеют сейчас старые истории? Нужно смотреть в лицо сегодняшним реалиям, хотя конечно, очень заманчиво ускользнуть в мир детских фантазий. — Он сердито посмотрел на Кэродайна. — Что ж, Картер, раз вы не хотите говорить, откуда вы — и, должен признаться, я ничего другого и не ожидал — нам надо прекратить связи. Шанстар в слишком большой опасности, чтобы терять время на такого махинатора как вы.

— Прекратить связи? Как это?

— Из-за Роусона или нет, но вы в очень сложном положении. Мы здесь под подозрением — уже. Дальнейшие связи с вами нежелательны. Чтобы снять с себя все подозрения, я скажу полиции, что вы не из Шанстара. Таким образом…

— Но вы не сделаете этого! — Кэродайн был в ужасе. — Да меня… Тогда у меня нет никаких шансов.

— Вы хотите сказать, что родились в какой-то ветхой дыре, умирающем разбитом мире, поэтому вышли в Галактику и пытаетесь приобрести престиж, уверяя, что вы из Шанстара. Довольно презренно, вы не находите?

— Все совершенно не так. Любой человек гордится своим домом…

— Если это не вонючая дыра, и он не видел, что собой представляют лучшие миры.

— У меня не вонючая дыра! — закричал доведенный до белого каления Кэродайн. Если этот маленький морщинистый Коунга откажет ему, ему действительно придется тяжело. Когда такое случалось раньше, он исчезал с планеты, хотя и бесславно, но целым и невредимым. На этот раз он был под пристальным наблюдением местной полиции, и ему просто не удастся бежать. Он уже чувствовал себя загнанным, задыхающимся, брошенным в тюрьму.

Впервые до него дошел весь ужас его положения. Черт! Куда ни повернись всюду плохо.

— Ну, — сказал он смело, — что вы со всем этим собираетесь делать?

— Аллура и я хотим быть в стороне. Вы слишком опасны, Картер. Вы несете за собой смерть.

— Послушайте, вам не надо доносить на меня. Пусть все будет как будет. Если Роусон снимет меня с крючка, я просто ухожу и вы можете забыть обо мне.

— Это будет нелегко, — сказала Аллура, не глядя на него. Коунга медленно сказал:

— Как гражданин Галактики я обязан разоблачать подобного рода обман. Если любой может лгать о своей родной планете и утверждать, что ему заблагорассудится, то у нас развалится вся наша организация. Поэтому мой долг сдать вас, Картер.

Кэродайн мысленно с облегчением вздохнул.

Коунга предлагал сделку. И сделка казалось напрашивалась сама собой.

Он тяжело сказал:

— Я дал слово, что не буду шпионить на Альфе. Я соглашусь перевести Роусона и Шарон на Альфу, я не нарушу своего слова. И еще я сказал Гарриет Лафонде, что я сочту свое слово недействительным, если увижу, что Хорака угрожает моей родной планете.