Борис Георгиев - Нф-100: Инварианты Яна

Ознакомительный фрагмент

- Что вы имели в виду, когда сказали, что Ян теперь как четырёхлетний ребёнок?

'Опять полез за своей трубкой. Курит много или...'

- Кх-хм! Видите ли, я не специалист по детской психике, - стал оправдываться психофизик, уведя в сторону взгляд. - Точность поэтому не могу гарантировать. Чтобы оценить возраст хотя бы приблизительно, надо проанализировать лексикон. И даже после этого невозможно установить: четыре года или, может быть, шесть. Дети ведь - кхм! - разные.

- Пойдёмте, иначе совсем отстанем, - предложил Володя, отметив про себя, что трубку психофизик не раскурил и обратно в карман не положил, просто вертит в руках: 'Он ожидает подвоха? Хочет сосредоточиться? Боится расспросов?'

- Да, конечно, - спохватился Синявский и пошёл рядом с инспектором, оправдываясь:

- Понимаете, - кхм! - когда перед вами ребёнок, вы можете принять во внимание другие факторы. Ну не знаю: рост, пропорции, координацию движений. Представьте, вот вы встречаете ребёнка и пытаетесь определить возраст. Ведь не с лексикона начнёте! До того как ребёнок заговорит, у вас уже есть более или менее точная оценка, а тут сложнее. Но ведь когда я видел его...

- Когда? - внезапно прервал его инспектор.

Дмитрий Станиславович поперхнулся от неожиданности и глянул инспектору прямо в глаза.

- Я спрашиваю, когда вы в последний раз виделись с Гориным? Не делайте вид, что не понимаете. Из сказанного вами раньше получалось, что об амнезии директора вы узнали от Сухарева.

- А, ну да, - виновато хмыкнул доктор, опустив голову. И больше не прибавил ничего, только покашлял, как бы от смущения.

'Всё, больше на него не дави пока, иначе уйдёт в глухую оборону'.

- Ладно, доктор, об этом после. Что вы там говорили о признаках?

- О признаках? А, ну да. Видите ли, - хе-хм! - для изучения лексикона одной короткой беседы недостаточно; кроме того, нет гарантии, что воспоминания более позднего времени утрачены полностью...

Инспектор перестал слушать. Четыре года или шесть - велика ли разница? Стало понятно, что память Ян всё-таки потерял, во всяком случае, сам доктор в этом уверен, если он не первоклассный актёр. А это вряд ли. Лгал неумело. Но не исключено, что так и было задумано. Не играет ли он тоньше? Володя покосился на собеседника, увлёкшегося описанием проблемы, с коей по собственному его заявлению знаком был плохо. 'Ишь, соловьём разливается! А те двое?'

В самом конце прямой аллеи, где на фоне тёмного... - моря? неба? - белел частый гребень балюстрады, две фигурки заметил инспектор, женскую - изогнутый росчерк, - и с нею рядом мужскую. Нет, не так. Сухарев вёл, а за ним, ухватившись за локоть, семенила его подчинённая Инна Гладких; и когда пришла пора повернуть им налево, Андрей Николаевич сделал это уверенно, не наклонив головы, и спина его пиджачная осталась прямой. Это женская фигурка, чуть помедлив на повороте, изогнулась, чтобы остаться рядом. Володя на миг увидал в отдалении белое пятно лица индианки. Та, словно кошка, оглянулась, прежде чем кинуться наутёк.

Инспектор заторопился следом за ними по аллее высоких деревьев с очень светлыми зеленоватыми стволами, а рядом поспешал доктор, слегка задыхаясь от быстрой ходьбы. В спины им дунуло холодом; позади воркотнуло, затем глухо вздохнуло грозовым утробным голосом.

- Гроза над доломитами, - бросил вскользь Дмитрий Станиславович, и продолжил рассуждения о смешных глагольных формах, а Володя с тоскою глянул на розоватый облачный парусник, лёгший в дрейф над голфо ди Триест.

- Не туда, - остановил его психофизик. - Нам к лифту. Вот он.

'Знаю', - мысленно огрызнулся инспектор, которого вопреки всему тянуло к ограде террасы - посмотреть на маяк.

По контрасту с акварельным небом лифт произвел на инспектора гнетущее впечатление. Нет большей дикости, чем ткнуть посреди средиземноморского парка железобетонный надолб, похожий на лысый лоб зарытого в землю великана. Две ниши под квадратными надбровьями плит закрыты были тяжёлыми стальными ве́ками.

- Как вы его называете? - спросил Володя, подойдя к правой 'глазнице', где нервно прохаживался Сухарев, и ждала, обхватив плечи руками, Инна. Май, вечером холодает быстро.

- Лифт? - оживилась она. - Мы зовём его Пуанкаре. Да-да, лифт Пуанкаре. Бр-р, как тут дует. Андрей, пойдём внутрь.

- Я ждал господина инспектора, - холодно пояснил Сухарев и повернулся к стальной плите.

- Станьте лицом к двери, - попросил психофизик.

- Зачем? - удивился Володя.

- Пока 'Аристо' - кх-м! - не опознает всех, дверь не откроет. У вас допуск в бункер есть?

- Должен быть, - ответил инспектор, поворачиваясь к великану лицом. - Если Берсеньева мне его открыла. Кстати, где она? Мне нужно с ней поговорить.

- Вр-р-рау! - заревел великан. Оказалось - не спал, дремал вполглаза.

- Светлана Васильевна, скорее всего... - начала Инна, перекрикивая шум двигателя. Толстенная створка с рёвом ползла в сторону, открывая проём.

- Мы не знаем, где она, - перебил Сухарев.

'Заткнул ей рот. Примечайте, господин инспектор! В товарищах согласья нет. Индианка за милую душу выдала бы Светлану Васильевну, а он не дал. Прекрасно. Пока хватит с нас этой информации, всему своё время, доберёмся и до Берсеньевой'.

- Потому что если бы допуска у вас не было, - продолжил, будто ничего не случилось, доктор, - в лифт вас, конечно, пустили бы. В тоннель, на пляж - пожалуйста, а вот в Пещеру Духов - нет.

- Что за пещера?

- Входите же! - торопил Андрей Николаевич.

Кафель скрипнул под каблуком инспектора. В просторном зеркальном лифте он оказался лицом к лицу с доктором. Кабина ползла очень медленно.

'Лифт старый, как и сам бункер. Названия смешные. Пещера Духов!'

- Её вы сейчас сами увидите, - доктор хохотнул и тут же закашлялся. Довольно быстро пришёл в себя, после того как попался на вранье, и теперь от души забавлялся:

- Пещера Духов - хе-хм! - страшное место, - пугал он зловещим басом. - Там Аристотель правит бал. И вас тоже подправит, если вы - кхм! - ему не придётесь по нраву. Попасть в Пещеру Духов можно из тоннеля Гамильтона, но туда пускают не всякого, иначе любопытный народец по дороге с пляжа всякий раз...

- Пляж вы тоже как-нибудь обозвали? - перебил инспектор, подумав: 'У него не просто так язык развязался. Несёт его'.

- Прекратите, Митя, - буркнул Сухарев. Стоял ко всем спиной, лицом к двери. Инна тем временем восстанавливала душевное равновесие - прихорашиваясь перед зеркалом.

- Приехали наконец, - прошипел заместитель директора и выскочил из кабины, не дожидаясь, пока полностью разъедутся створки.

- Пляж мы окрестили именем Риччи, - коротко сообщил Дмитрий Станиславович. - Прошу. Нет, я после вас.

Лампы в двухсотметровом тоннеле, похожем на штрек, горели через одну. 'К пляжу направо, - определил инспектор. - Дверь там не хуже, чем наверху; даже если подобраться со стороны моря, внутрь не попасть. Интересно, зачем Ян работал в бункере? Не нашлось места в корпусах или они тут заранее готовились к худшему?'