Лора Андерсен - Аль-Ришад

— Понятно. Довели его до ручки! Мне уже вкратце доложили, чтобы я не падала в обморок.

— Тебя Линган вызвал?

— Надо думать. Когда у него оказалась куча покойников на руках, он меня вызвал. Вдруг пришлось бы вас хоронить? И некому? — Она опять смеялась, хотя на сей раз ее юмор был мрачным и очень близким к истине. — Пойду-ка я на него посмотрю. А ты пока закажи мне вегетарианский обед, блюд на восемь-девять.

— Аолла, я же ясно сказал — туда нельзя, у него открыт мозг. — Джон серьезно смотрел на нее.

— Теперь я чего-то не понимаю. Ты же был оператором во время зондажа? Или не так? — Она удивленно смотрела на Джона, пытаясь забраться в его мозг, но он искусно защищался и ей это не удалось.

— Не все время, — нахмурился он, пытаясь сообразить, в чем дело. — По крайней мере…

— Там ничего не было про любовь, — закончила Аолла серьезно. Наверное, это никогда не афишируют, но он мне вроде бы близкий человек. Чтобы тебя не смущать: ничто в его голове не может меня удивить. Я и так все знаю.

Джона нелегко было смутить, но ей это удалось. То, что Аолла была замужем на Дорне, знали все, об этом в стране ходили настоящие легенды, а вот о ее отношениях со Строггорном, длившихся уже много лет, никто не знал, кроме Советников. Джон подумал, что наверняка для этого имелись серьезные причины. Скрывать такие вещи в стране телепатов было совсем непросто.

Аолла прошла в палату и, стараясь не разбудить Строггорна, осторожно прощупала его мозг. Ее не волновали тайны, зато беспокоило, не сотворил ли что-нибудь плохое Линган с его головой, использовав сложившуюся ситуацию. Не заметив каких-либо изменений и успокоившись, она вышла в зал. Джон заканчивал накрывать на стол. Он прекрасно понял, что Аолла занималась зондажом, притом очень искусно, но не стал вмешиваться, решив, что, по большому счету, это не его дело.

— Я смотрю, вы опять продвинулись в кулинарии! — сказала Аолла, приступая к первой тарелке. Она всегда отличалась отличным аппетитом, а земная еда ей нравилась куда больше, чем дорнская.

— Господи, а я много лет не могу понять, для чего нам нужны исследования в области вегетарианской пищи!

— Ты это серьезно? — Аолла расхохоталась. — Никогда бы не подумала, что из-за меня Советники будут финансировать такие исследования.

По ходу еды она засыпала Джона вопросами, и он был вынужден ей подробно отвечать. Когда-то, по работе, еще до Дорна, они много встречались и имели достаточное число знакомых, но скоро он понял, что все это ее мало интересует и Аолла разговаривает больше из вежливости.

Строггорн проснулся и с удивлением прислушался: он с трудом поверил, что Аолла на Земле — еще два года нужно было бы ждать ее прилета. Он почувствовал боль. Все эти отлеты и прилеты очень утомляли, иногда ему казалось, что он по-настоящему живет, только когда она на Земле — но Строггорн никогда бы не сознался ей в этом.

Аолла сидела спиной к двери. Строггорн плохо себя чувствовал и не стал развлекаться с Многомерностью только для того, чтобы удивить ее. Он подошел и сел на пол рядом с ее креслом, чем удивил Аоллу. Она не помнила другого случая, чтобы он как-либо проявлял свои чувства к ней при посторонних. Джон подумал, что если бы когда-нибудь видел их вместе и без этого все было бы ясно.

— Строггорн, будешь есть? — спросил Джон.

— Не откажусь, только не вегетарианское, — ответил Строггорн и ощутил резкий приступ боли, отозвавшийся тошнотой. Несмотря на блоки, это почувствовали все. — Неужели вы меня не долечили?

— Не в этом дело. То обезболивание, которое делали во время операции…

— Это называется обезболиванием? — перебил его Строггорн. — Насколько я помню, мне от него было только хуже. Я приходил в сознание, и вы снова начинали меня пытать.

— Перестань. Не пытать, а лечить…

— Я всегда подозревал, что в исполнении Вард-Хирургов это одно и то же, слава богу, только второй раз убеждаюсь в этом на своей шкуре! — Боль снова пронзила его мозг, и он тяжело передохнул.

— Это обезболивающее имеет серьезный побочный эффект. Я предупреждал Креила…

— Он меня действительно предупреждал, — сказал Креил, входя в зал.

— Ребята, так нельзя! — возмутился Джон. — Мне уже в третий раз не дают договорить и еще при этом оскорбляют!

— Ну, договаривай. — Креил усмехнулся. — Что там насчет побочного эффекта?

— Длительный болевой послеоперационный синдром, — наконец закончил Джон.

— Насколько длительный? — У Строггорна опять наступил приступ, и он едва сдержал стон. — Долго я не выдержу. И потом, сколько еще можно не есть?

Креил настраивал аппаратуру, и Строггорн напрягся.

— Хотелось бы понять, что ты собираешься делать? — Строггорну это все меньше начинало нравиться.

— Креил, я его мучить не дам! — вмешалась Аолла.

— Никто не будет его мучить. Я хочу сделать ему хорошее нормальное обезболивание. Небольшую блокаду. Иди ложись. — Он посмотрел на Строггорна.

Тот снова лег на операционный стол, и Джон с Креилом несколько часов подбирали обезболивание, пока не сочли его приемлемым. Строггорн сразу же уснул.

— Я забираю его домой, — решительно сказала Аолла.

— И как ты собираешься это сделать? Ему каждые четыре часа придется повторять обезболивание.

— Креил, ты же уже как-то жил у нас?

— Да, но тогда мне предоставили отдельную спальню. А сейчас, насколько я понимаю, ты мне можешь предложить только диван. Я уже много раз предлагал Строггорну другую квартиру, но у него там столько аппаратуры… — Креил остановился, потому что Аолла зло посмотрела на него. — Ладно, согласен приезжать к вам, — быстро добавил он. — Пока ты меня не убила.

Аолла вызвала Стила, который не умел удивляться и послушно выполнял ее распоряжения. Она летела в такси, Строггорн спал, и на этот раз сны не беспокоили его. Аолла ругала себя за то, что не оказалась своевременно на Земле и не смогла уберечь его от зондажа.

Через несколько дней ей удалось отловить Лингана. Строггорн, несмотря на непрерывное обезболивание, никак не поправлялся и большую часть времени спал. Аолла никогда не видела его таким и решила, что не улетит с Земли, пока не убедится, что с ним все нормально. Линган сидел у себя в кабинете и вздрогнул, когда она вошла.

— Никогда не думала, что ты такая сволочь! — начала Аолла без всяких вступлений. Казалось, вся ее нелюбовь, которую она всегда к нему испытывала, превратилась в ненависть.

— А что случилось?

— Не придуривайся! Как же это можно? Десять часов зондажа, после того, что ему пришлось делать в Многомерности, а потом еще психооперация!