Василий Бережной - Сенсация на Марсе (сборник)

Сержант с мельчайшими подробностями рассказал на страницах газеты, как танцевали на четвереньках Фраг и Беруччи, как сопротивлялись санитарам, как несли их в машину и как продолжали они там свое: «Ножками-рожками, рожкаминожками!» Что же касается исчезновения Туо, то сержант уверял, что робот не только воспользовался костюмом доктора Беруччи, но еще и каким-то чудодейственным образом скопировал его лицо. Иначе бы он, сержант, не дал ему уйти.

Нельзя утверждать, что в городе началась паника, это было бы, пожалуй, преувеличением. Но некоторые ее симптомы появились. В порту шла посадка на пассажирский лайнер. На борт поднялся некий подозрительный субъект в сером костюме. Когда его попросили предъявить документы, он бросился бежать, ворвался в пустую каюту и заперся там. Пока выламывали дверь выскочил в иллюминатор. В брошенном им чемоданчике оказалось приспособление для вскрытия сейфов…

Эстрадный оркестр ночного кабаре «Ветряная мельница» экспромтом сочинил музыку к танцу «Ножками-рожками», и нашлось немало желающих потанцевать на четвереньках.

А Туо тем временем обрел пристанище… в зоопарке. Анита перебрала мысленно всех своих подруг и знакомых. Та слишком богата, к ней не пустят. Другая живет очень далеко. Третья, может быть, и согласится спрятать Туо, но слишком уж хороша собой. В конце концов вспомнила Анита о Марте — человек она очень добрый, душевный, но немощна — разбита параличом. Отец ее работает в зоо, там же, в маленьком коттедже за озерком, они и живут. И не очень далеко и безлюдно.

— Поедем к Марте, Туо. Там безопасно. Ее родители — простые, хорошие люди. Поживешь у них, а там посмотрим.

Шли глухими улицами и переулками, стараясь не попадаться никому на глаза.

Второй выпуск вечерней газеты с сенсационным сообщением везли из типографии в киоски, когда Анита и Туо были уже у ограды зоопарка. Миновав главный вход, который был уже закрыт, они пошли по широкому переулку, отделявшему территорию зверинца от жилого квартала, и остановились у служебных ворот.

К счастью, калитка не была заперта.

Услышав рычанье льва, Туо пошутил:

— Может быть, среди зверей будет спокойнее.

Анита закрыла ему рот ладонью, но, ощутив поцелуй, в смущении убрала руку. Шли молча. Слышно было, как возятся животные в вольерах. Тропинка привела Туо и Аниту к тихому озеру, над которым уже клубился туман, а затем по берегу влево, где в глубине парка кое-где светились окна.

Они пришли к Марте в то самое время, когда на экране телевизора красовался сержант Жак Жаннель и хорошенькая молодая брюнетка, сдерживая улыбку, расспрашивала его о биороботе.

Марта полулежала в своей инвалидной коляске, бледная, измученная болезнью. Возле коляски на ковре спали, положив мордочки на лапы, два звереныша — львенок и тигренок. Мартины темные глаза заискрились радостью, едва увидела она подругу.

— Если бы ты только знала, какая сенсация! — воскликнула она, протягивая исхудавшую руку.

Бросив взгляд на экран, Туо спросил:

— Интересно?

— Очень! Очень здорово придумано!

— Почему же придумано? — спокойно возразил Туо. — Робот, о котором идет речь, это я.

— Правда? — Марта посмотрела на него широко раскрытыми глазами. Потом — на Аниту.

— Да, — подтвердила Анита. — Этот невежда говорит именно о Туо. Только Туо никакой не робот, а человек.

— Ой, как интересно! — всплеснула ладонями Марта. Зашевелилась, словно желая встать со своей коляски. — Как хорошо, что вы пришли, я очень рада! Точно, точно, это о вас, вон и на фото — вы!

Она радовалась, как ребенок, для которого сказка неожиданно обернулась действительностью.

Марта, ее отец Робер Лаконтр и мать Луиза, как и рассчитывала Анита, охотно согласились спрятать у себя Туо. По вечерам, когда люди оставляли в покое зверей, Туо — или один, или с Анитой — бродил по аллеям парка, слушая голоса зверей и любуясь фосфорическим сверканьем их глаз. В темноте пылали они, как монокристаллы. Однажды Туо перелез ограду и подошел к клетке, в которой меланхолически подремывали два роскошных тигра.

— Осторожно! — ужаснулась Анита.

А он просунул руку между толстыми прутьями и погладил одного из тигров по голове. Тигр зевнул, положил голову на лапы, и Туо погладил его по шее — раз, другой, третий…

— Это ведь хищные звери! — волновалась Анита. — Разве ты не видел, не знаешь…

— А где я мог их видеть? На нашей планете зверей нет, а таких никогда и не было.

— Тигры очень опасны!

— Не бойся, Анита, я уверен: с тигром легче установить контакт, чем с Фрагом.

— Да, — задумалась Анита. — Земля переполнена злом, и оно всходит как на дрожжах.

— Это ты хорошо сказала, — глаза Туо заблестели. — По всему видно: назревает катастрофа.

— В Соединенных Штатах опубликован секретный документ «Доклад с Айрон-Маунтин[1] о возможности и нежелательности мира». Ты знаешь, что считается в нем самой страшной угрозой? Мир! Так и сказано, что если на Земле когда-нибудь восторжествует мир, человечество окажется на грани ужаснейшей катастрофы.

— Вот уж на самом деле какой-то сумасшедший сочинил этот доклад. Знаешь, Анита, я совершил прыжок через космос, чтобы ознакомиться с Археоскриптом — древнейшим документом человечества. Но на том месте, где он хранится, теперь пустыня. В этой ситуации мне не остается ничего другого, как с трибуны Организации Объединенных Наций предостеречь всех землян, чтобы человечество не скатилось в пропасть. Некоторое время буду скрываться здесь, а потом попытаюсь пробраться в Нью-Йорк. Не знаю только, где взять денег…

— Если продать твой бриллиант, хватит не только на дорогу. Ты будешь купаться в роскоши всю жизнь!

— Это, Анита, не просто бриллиант. Я не отдам его ни за какие богатства. А если погибну… Впрочем, не будем сейчас об этом. Как-нибудь я тебе все расскажу.

Анита остановилась, прижавшись к нему плечом, прошептала:

— Я боюсь, Туо, мне иногда становится так страшно, так страшно.

— А я думал, нашел себе помощницу — смелую, мужественную.

— Помощницу… Ты меня не любишь, Туо.

Он улыбнулся:

— Вот послушай, прочту тебе стихи. Все лирические сборники, которые ты мне приносила, даже нелепые, помню наизусть. «Море в твоих глазах, в сердце моем вулкан…»

Анита игриво прижала ладонь к его губам, потому что уже успела заметить, что это ему нравится. Еле слышно прошептала:

— Ты ведь меня еще ни разу не поцеловал…

Туо растерялся. Ей стало смешно и весело, когда он опустил глаза.