Генри Пайпер - Неслух

— А сколько внутри этих маленьких мембран? — спросила Айиша.

— Тысячи. Внутренность гребня ими просто забита. Погодите, сейчас покажу.

Он вышел и вернулся с пачкой увеличенных фотографий и стопкой пластинок люцита, между которыми были зафиксированы образцы. Все принялись их рассматривать. Анна де Джонг, будучи практикующим психологом, имела и степень доктора медицины, а потому была обязана знать анатомию. Фотографии ее озадачили.

— Не могу представить, как они вообще слышат такими штуковинами. То, что мембраны улавливают звуки, я еще понимаю, но как они его передают дальше?

— Но то, что они способны слышать, несомненно, — заключил Мейллард. — Их музыкальные инструменты, реакция на наши голоса, то, как на них действуют громкие звуки вроде выстрела…

— Слышать-то они слышат, но не то, что слышим мы, — уточнил Фэйон. — Если ничто иное вас не убедит, то взгляните на эти образцы и сравните их со структурой человеческого уха или уха представителя любой известной нам разумной расы. Вот о чем я твердил с самого начала.

— Восприятие звуков у них развито до такого совершенства, что наш слух показался бы им глухотой, — сказала Айиша. — Я была бы счастлива создать детектор звука, хотя бы на одну десятую сравнимый по селективности с их слуховым аппаратом.

Вот, значит, как. То, как произносит «фвонк» лорд-мэр, и то, как произносит Мейллард, звучит для туземцев совершенно по-разному. Разумеется, «фвонк», «пвинк», «твилт» и «круш» звучит для них одинаково, но не будем слишком придираться к мелочам.

В тот вечер горячего душа так и не дождались: у бригады Дэйва Квестелла возникли проблемы с насосом, и в мастерской на корабле потребовалось заказать несколько сменных деталей. К следующему утру насос еще не был готов. Марк собирался показать сынку азы кузнечного искусства, но Лилиан и Анна решили научить мамашу нефонетическому идеографическому алфавиту и утром прихватили сынка в помощники. Лишившись ученика, Марк отправился взглянуть, как продвигается починка насоса. Десятка два свантов собрались с полей и тоже наблюдали за рабочими, сидя на лужайке.

Через некоторое время работа была завершена. Техник нажал кнопку, и насос заработал — пока всухую, издавая резкое потрескивание. Туземцы удивленно зачирикали. Затем по трубе пришла вода, и насос принялся издавать размеренное «чух-чух, чух-чух».

Похоже, новый звук свантам понравился: они загримасничали от удовольствия и придвинулись ближе. Подойдя футов на сорок — пятьдесят, они присели на корточки и застыли, точно погрузившись в транс. С полей потянулись и другие, привлеченные звуками насоса. Они тоже подходили и садились на корточки, пока рядом с насосом не образовался полукруг. Цистерна водонапорной башни заполнялась медленно, и все это время очарованные сванты сидели совершенно неподвижно. Даже когда насос смолк, многие остались, надеясь, что он заработает вновь. У Пола Мейлларда зародилось нехорошее предчувствие, что подобное станет происходить всякий раз, когда будут включать насос.

— Они явно получают от этого удовольствие. И этот звук действует на них так же, как голос Луиса.

— Хочешь сказать, что я чухаю, как насос? — обиделся Гофредо.

— Я это выясню, — пообещала Айиша. — Когда насос снова включат, я запишу этот звук и сравню его с тембром твоего голоса. Ставлю пять к одному, что сходство отыщется.

Люди Квестелла подготовили фундамент звуковой лаборатории и начали заливать его бетоном. Для этого потребовалась вода, и в тот день насос работал до вечера. На следующий день для замешивания бетона потребовалось еще больше воды, и к полудню все население деревни завороженно припало к насосной. Мамашу звук насоса тоже заманил, и лишь на сынка никак не подействовал. Лилиан и Айиша сравнили записи голосов людей с записью звука работающего насоса. В голосе Гофредо отыскалась совпадающая частотная структура.

— Чтобы подтвердить это стопроцентно, потребуется новая аппаратура, но и на глаз сходство несомненное, — сказала Айиша. — Вот почему им так нравится голос Луиса.

— Теперь меня будут звать Старый Насос, — вздохнул Гофредо. — Скоро об этом узнают все, и прозвище прилепится ко мне до конца дней.

Теперь Мейллард всерьез встревожился. Беннет Фэйон тоже, о чем и заявил всем в тот день за коктейлем:

— Это их притягивает, словно наркотик. При первом «чух-чух» они теряют волю: садятся на корточки и слушают. Не знаю, что с ними при этом происходит, но мне страшно.

— Одно из последствий для меня очевидно, — добавил Мейллард. — Эта страсть мешает им работать на полях. А значит, есть риск, что они могут потерять часть урожая и начнут голодать.

Туземец, которого они прозвали лорд-мэр, очевидно, пришел к такому же выводу. На следующее утро он сидел у насосной вместе с остальными, положив посох на колени, но когда насос выключили, встал и направился к группе терран, начав на ходу страстную тираду. Договорив, он указал посохом на насосную, потом на полукруг все еще неподвижных односельчан. Затем на поля, на людей и снова на насосную. Другой рукой он энергично жестикулировал.

«Вы производите шум. Когда мои люди его слышат, они не могут работать. Поля остаются необработанными. Прекратите шум, и дайте моим людям работать».

Яснее не скажешь.

Тут насос включили вновь. Руки лорда-мэра стиснули посох; он напряженно боролся с собой, но тщетно. Его гневное лицо расслабилось, приняв жалостливое выражение радости; он повернулся и побрел к остальным, где тоже присел на корточки.

— Выключи насос, Дэйв! — крикнул Мейллард.

Пыхтение насоса прекратилось. Лорд-Мэр встал, неуклюже поклонился терранам и повернулся к односельчанам, что-то пронзительно крича и работая посохом. Несколько свантов тоже встали и присоединились к нему, расталкивая остальных. Постепенно площадь опустела.

Дэйв захотел узнать, в чем дело. Мейллард объяснил.

— И как нам теперь быть с водой? — спросил инженер.

— Звукоизолируйте насосную. Вы ведь можете это сделать?

— Конечно. Нарастим вокруг здания земляной холм. За пару часов справимся.

Теперь встревожился Гофредо:

— Такое случается всякий раз, когда мы колонизируем новую населенную планету. Мы даем туземцам нечто новое. Потом выясняется, что это новое для них вредно, и мы пытаемся это у них отнять. Вот тогда они выхватывают ножи, начинается стрельба…

В своей области Гофредо тоже был специалистом.

Во время ланча с ними из другого лагеря связался Чарли Лоугран и захотел поговорить с Беннетом Фэйоном.

— Странная получилась штука, Беннет. Я выстрелил в птицу… точнее, в крылатое млекопитающее… и свалил его. Оно было мертвым, когда упало на землю, но на теле я не отыскал и царапинки. Ты не мог бы сделать вскрытие и выяснить, как такое могло произойти?