Дэвид Герролд - Война против Кторра

- Слушайте, - сказал он. - Вы знаете о Договоре Тысячелетия финальном акте Апокалипсиса. Я знаю, что вы уже прошли это. Для того, чтобы гарантировать мир на земле, Соединенные Штаты отказались от своего права обладать международной военной силой. Мы проиграли войну - и на сей раз взяли ответственность за проигрыш. Никогда больше не станет американский президент обладать средствами безрассудного авантюризма в своем распоряжении - риск слишком опасен. Апокалипсис доказал это.

Поэтому мы имеем взамен трудовую армию - а для вас это означает, что ваши обязанности по службе связаны отныне не с подготовкой к войне, а с подготовкой мира. Это возможность трудиться не только здесь, но в любом месте планеты, если вам захочется, бороться с причинами войны, а не с ее симптомами.

Уайтлоу резко прервался. Он засунул руки в карманы пиджака и вернулся к доске. Он стоял там спиной к нам, глядя на свои заметки на кафедре. Он стоял так достаточно долго, чтобы в классной комнате стало неуютно. Некоторые обменялись нервными взглядами. Не оборачиваясь, Уайтлоу спокойно сказал: - Пол, у вас вопросы?

Пол Джастроу сидел в конце комнаты. Как Уайтлоу увидел? - Да, - сказал Пол, вставая. - Я прочел здесь, - он показал один из текстов, - что наша ситуация напоминает Германию после окончания первой мировой войны, правильно?

Уайтлоу повернулся. - Каким образом?

- Ну, мы наказаны за развязывание войны. Поэтому нам не позволяется иметь некоторые виды вооружений, которые могут быть использованы для развязывания другой войны, верно?

Уайтлоу кивнул. - Небольшое дополнение - в нашем случае это не наказание. Это обязательство.

- Да, - сказал Пол. -Я понимаю - но условия те же самые, не важно как назвать это. У нас нет настоящей армии - той, что носит оружие. - Он, похоже, сердился.

- Только внутренние войска, конечно, - заметил Уайтлоу. - Но по существу вы правы. Так в чем вопрос?

- Я перехожу к нему. Эта "трудовая армия", - он произнес с презрением, - звучит ужасно похоже на то, что было у немцев после первой мировой. У них были такие же рабочие лагеря и молодежные группы, они упражнялись с лопатами вместо ружей, выполняли общественные работы и всякое такое. И все это была просто подделка, потому что когда пришло время, парни бросили свои лопаты, подняли винтовки и снова превратились в настоящую армию. И мы знаем чем все это обернулось.

- Да, - сказал Уайтлоу. - Ну и?

- Так как же с так называемой трудовой армией? Я имею в виду, не могут ли они быстро превратиться в военную силу?

Уайтлоу улыбнулся. По некоторым причинам это делало его взгляд угрожающим. - Ага, - сказал он, прямо глядя на Пола.

- Ну?..., - спросил Пол.

- Что ну?

- Это все намеренно?

- Не знаю. - Тон Уайтлоу был обычным. Наверное, он действительно не знал.

-Ну, значит ли это, что трудовая армия - фальшивка?

- Так ли?, - спросил Уайтлоу. - Скажите сами.

Пол глядел неуверенно. - Я не знаю, - сказал он.

Уайтлоу постоял немного, ожидая. Он посмотрел на Пола, оглядел комнату и всех нас, затем снова посмотрел на Пола. - Это наблюдение, Пол, или вопрос заключается в чем-то еще?

- О, да. Вопрос в другом, но я не знаю в чем он. Это просто... я не могу понять...

- Я вижу. Спасибо за честность - это хорошо. Позволь мне задержаться на этом секунду. Начнем с фактов о трудовой армии. Там люди, делающие вещи. Люди, делающие вещи, охранительно относятся к вещам, которые они сделали. Это называется территориальностью. Они могут стать очень хорошими солдатами. Да, возможность этого есть. Трудовая армия может быть преобразована в регулярную военную силу в срок... - о, позвольте мне только взглянуть- что говорится в отчете... - он устроил целое представление: повернулся к клипборду, нашел нужную страницу. ... ага, в срок от двенадцати до шестнадцати недель.

Он помедлил. Пустил это укорениться. Он оглядел классную комнату, встретив взгляд каждого, кто осмелился смотреть на него. Я думаю, мы были скованы ужасом; я - точно был. Это был не тот ответ, который я хотел услышать. После длинной, неуютной паузы Уайтлоу спокойно спросил: - Так что? - Он снова прошагал в центр комнаты. - Вопрос не в том, почему такая возможность имеется потому что всегда есть возможность военного авантюризма - вопрос в том, что мы должны делать с этим?

Никто не ответил.

Уайтлоу улыбнулся нам. - Вот о чем наш курс. Ответственность. Вскоре она навалится на вас. Ваше задание - посмотреть, как вам нравится управляться с нею. Что бы вы сделали с армией? Это ваше орудие. Как вы хотите его использовать? Мы поговорим об этом завтра. Благодарю вас, на сегодня все. - Он повернулся к кафедре, взял свой клипборд и вышел из комнаты.

Э? Мы сидели и смотрели друг на друга. Что это было?

Патрисия выглядела несчастной. - Мне это не нравится, сказала она. - И я все еще не знаю, что мне делать с моей призывной комиссией.

Кто-то подтолкнул ее. - Не беспокойся, - сказал он. - Ты что-нибудь придумаешь. У нас есть время.

Но он был не прав.

У нее не было времени - и ни у кого из нас. Через шесть месяцев она была мертва. Как и большинство моих школьных товарищей.

8

Когда эпидемии чумы появились впервые, медицинская общественность предполагала, что они имеют естественное происхождение, простые мутации известных болезней. Отсюда названия: черный перитонит, африканская корь, ботулоидный вирус, коматозис и энзимная реакция 42 - последняя была особенно злой. Они были так вирулентны и распространялись так быстро, что все были идентифицированы только впоследствии.

Я помню, как хмурился папа, читая газету каждую ночь. Идиоты, - бормотал он. - Меня удивляет только, как этого не случилось раньше. Конечно будет чума, если соберется так много людей в месте вроде Калькутты.

Через пару недель хмурость сменилась озадаченностью. - Рим? сказал он. - Мне казалось, итальянцы более осторожны.

Когда она поразила Нью-Йорк, папа сказал: - Нита, я думаю, мы должны подняться в хижину на пару недель. Джим, ты конечно поедешь с нами.

- Но у меня школа...

- Можно пропустить ее. Я думаю, надо вызвать и твою сестру.

Сначала доктора думали, что они имеют дело только с одной болезнью, но с дюжиной противоречивых симптомом. Они думали, что она принимает различные формы, подобно бубонной и легочной чуме. Потом они думали, что ее нестабильность вызывается мутациями. У каждого была своя теория: переносчиками были воздушные лайнеры, мы должны разом прекратить все воздушные путешествия и изолировать болезнь. Или бактериологи окончательно развили широкую устойчивость к антибиотикам; мы не должны были так свободно применять их. Или это все эксперименты с четырехмерной физикой; они изменили атмосферу и стали причиной жутких новых мутаций. Штучек, вроде гигантских тысяченожек и пурпурных супергусениц.