Василий Криптонов - Ты можешь идти один

Ознакомительный фрагмент

Боря остался равнодушен к похвале. Он, кажется, вообще потерял интерес к происходящему. Теперь он, не скрываясь, изучал взглядом лицо Маши. Она делала вид, что ничего не замечает.

— Но позволь тебе все же возразить, — продолжала Софья Николаевна. — Ты судишь с точки зрения современного читателя. Но ведь роман написан не вчера. Это произведение эпохи романтизма! Тогда общественное сознание было другим. И такая любовь не казалась нелепой. Не было еще понятия о том, что среда формирует человека, не было трудов Маркса и Энгельса, во многом определивших современную структуру общественной мысли. Поэтому целостное восприятие у тебя получилось немного однобоким…

— Мне кажется, вы ошибаетесь, — мягко возразил Боря, переводя взгляд с Маши на Софью Николаевну. — Произведение искусства, возводимое в ранг классического, должно быть универсальным и повествовать о вещах, которые будут понятны и актуальны даже через миллион лет. Об этом написано в нашем учебнике, рекомендованном министерством образования Российской Федерации. Если же роман повествует о таких вещах, которые могут быть интересны только в эпоху, современную ему, то такой текст не может быть классическим, то есть, образцовым. Интереса для современного читателя он представлять не должен. Если же интерес есть — это свидетельствует только о невежественности этого читателя. Данный роман может быть интересен только в рамках исторической психологии, если, конечно, такая дисциплина существует.

— Существует, — кивнула Софья Николаевна. — Культурно-историческая психология, эту дисциплину основал Лев Выготский. Я рассказывала о его деятельности на уроках русского языка.

— Как документ, отражающий общественную мысль определенной эпохи — роман, безусловно, являет собой ценность, — продолжал Боря. — Но для нынешней общественной мысли он попросту вреден и не несет ничего положительного. Кроме того, я ставлю под сомнение изначальный тезис о подобном застое в общественной мысли эпохи романтизма. Как я понимаю, это конец восемнадцатого — начало девятнадцатого века. Кажется, в это время развитие общества шло весьма бодрыми темпами. Чего не скажешь об описываемой в романе эпохе. Будь «Собор» написан в Средние века, это был бы мощный удар по церкви, пресекающей все поползновения к развитию. Но даже в восемнадцатом веке это уже анахронизм. Эти ваши «романтики», видимо, не были в большинстве. Скорее всего, речь идет о сравнительно небольшой группе людей, боящихся новых знаний и стремящихся насадить культ эмоций. Это чувствуется в романе. Единственный персонаж, действующий сообразно логике — явно отрицательный.

Софья Николаевна посмотрела на часы.

— Как мы засиделись! Уже почти шесть! — воскликнула она. — Так, ребята, пора закругляться. Боря, я поняла твою мысль. Не думай, что я ухожу от дискуссии. Просто твой уровень подготовки меня действительно поразил. Надеюсь увидеть тебя здесь через неделю. Может быть, я даже найду, что тебе возразить. А теперь давайте быстренько решим, какое произведение мы разберем на следующем заседании. Ну? Кто хочет?

Все, включая и Машу, молча покосились на Борю. Я внезапно понял причину их замешательства. Этот человек только что разнес в пух и прах произведение, которое они с таким восторгом читали. Причем, возразить ему толком не смогла даже Софья Николаевна. Кому же захочется отдать на съедение этому монстру еще одну дорогую сердцу книгу?

Я фыркнул, осененный этой догадкой. Софья Николаевна обратилась ко мне.

— Дима? Может, ты? Есть книга, которую тебе бы хотелось обсудить с нами?

— Пожалуй, — я улыбнулся. — Может быть, роман Олдоса Хаксли «О, дивный новый мир»?

— А что? По-моему, отличная идея! — просияла Софья Николаевна. — Вы не возражаете?

Никто не возразил. Вяло записали в блокноты название произведения.

— В таком случае, на этом все. До новых встреч, ребята. Мальчики, поможете мне расставить парты?

Пока мы таскали парты, я заметил, что Брик явно выбился из сил. Он тяжело дышал, еле отрывал парту от пола и несколько раз чуть не упал. Десятиклашки хихикали, глядя на него, и я поневоле почувствовал превосходство. В кои-то веки объектом насмешек оказался не я.

Когда мы вышли во двор, Боря внезапно пошатнулся и рухнул на колени. Я помог ему подняться.

— Ты чего? — спросил я.

— Так и не научился толком управляться с этим телом, — проворчал он. — Постоянно норовит умереть. Будто есть какой-то другой режим, на который я не могу переключиться.

Выглядел он, надо сказать, скверно. Бледный, глаза красные. Внезапно я вспомнил, что и вчера он был немногим лучше. Просто на фоне остальных странностей это не так бросалось в глаза.

— Ну, ты же научишься, да? — спросил я.

— Должен. Учусь. Вроде бы уже легче.

От моей злости на него не осталось и следа. Мне стало стыдно за свои чувства. Да, Брик был бестактным, но ведь это не со зла. К тому же, он, вроде как, не человек и ему многое можно простить.

— Может, зайдешь ко мне? — предложил я. — Выпьем чаю или кофе.

— Пошли. Ты живешь с родителями?

— Ага.

— Не говори им обо мне!

— Я понимаю.

— Да, прости… В голове все как-то путается…

— Немудрено. — Я поддерживал его под руку, надеясь, что никто этого не увидит. — Скажи, где ты успел столько всего узнать о литературе и истории? Ты же тут… Кстати, когда ты появился?

— В пятницу. Мы переехали в этот дом в пятницу. С тех пор я много читал. У меня было много разных книг. Я прочитал все.

— Ясно.

— В последнее время читать было тяжело. Тело пытается умереть, когда я читаю.

Я остановился, осененный внезапной догадкой. Повернулся к Брику.

— Боря, а ты вообще спишь?

— Что значит «спишь»?

— Ну, чем ты ночью занимаешься?

— Читаю. Вчерашней ночью я смотрел телевизор, потому что книги закончились. Там очень мало информации. Книги лучше. Нужно достать еще книг, и я многое узнаю.

— То есть, ты уже пять дней не спишь?

— Слушай, я не понимаю, о чем ты! — Брик начал раздражаться. Как в тот раз, когда его «атаковал» лук.

— Неужели в книгах ты не встречал такого? — удивился я. — Люди спят, ложатся спать, засыпают. Уснули, заснули. Сон!

— Встречал. — Брик пожал плечами. — Так и не понял, что это за штука. Понятно, что сон — это какое-то бесполезное состояние, в котором человек не может думать и становится уязвимым для врагов.

Если у меня к этому моменту сохранились какие-либо сомнения, то теперь их не стало. Брик явно не валял дурака. Псих он, или какая-то внеземная сущность, но ему точно нужна моя помощь.

— Сон — это необходимо, — объяснил я. — Если ты не будешь спать, то твое тело реально умрет. То, что ты сейчас чувствуешь — это желание спать. Твое тело не умирает, оно просто хочет отдохнуть. Твой мозг хочет отдохнуть.