Майкл Муркок - Се - человек

Черт... НЕТ!

Не должен спрашивать...

Только хотел... НЕТ!

ПОМОГИ МНЕ!

Нет.

- В официальной религии нет ничего хорошего, - говорил ему в пивной Джонни, недоучившийся приятель Джерарда. - Она просто не соответствует времени. Ты должен найти ответ в себе. Медитация!

У Джонни было худое, вечно обеспокоенное лицо. По словам Джерарда он учился на третьем курсе, и очень плохо.

- От религии ты берешь только утешение, отвергая ответственность, сказал Фридмен, сидящий у стойки бара как раз позади Джонни.

Карл засмеялся.

Джонни повернулся к Джерарду.

- Это типично, не так ли? Ты не знаешь, о чем говоришь. Ответственность? Я не пацифист, готовый умереть за свои убеждения. Это больше, чем сделал бы ты.

- У меня нет никаких убеждений...

- Точно!

Карл снова засмеялся.

- Я буду пассивно сопротивляться любому человеку в этой пивной!

- О, заткнись! Я нашел то, что не найдет ни один из вас.

- Это, кажется, пошло тебе на пользу, - грубо сказал Карл, сразу же пожалел об этом и положил руку на плечо Джонни, но юноша скинул ее и ушел из бара.

Карл очень расстроился.

- Не тревожься о Джонни, - сказал Джерард. - Он всегда попадается на чью-либо удочку.

- Я не об этом. Он прав. Он имеет что-то, во что верит. Я не могу найти ничего.

- Так спокойнее.

- Я не знаю, как ты можешь говорить о спокойствии при твоем мрачном интересе к ведьмам и тому подобному.

- У каждого свои проблемы, - сказал Джерард. - Выпей еще.

Карл нахмурился.

- Я напал на Джонни только потому, что он смутил меня, выставив на посмешище.

- У каждого свои проблемы. Выпей еще.

- Хорошо.

Я пойман. Тону. Не могу быть самим собой. Сделан тем, что хотели другие. Неужели это судьба каждого человека? Не были ли великие индивидуалисты созданиями своих друзей, которые хотели иметь великих индивидуалистов в качестве друзей?

Великие индивидуалисты должны быть одиноки, чтобы люди считали их неуязвимыми. Под конец их уже не воспринимают людьми. Обращаются как с символом вещи, которой уже не существует. Они должны быть одинокими.

Никому не нужными.

Всегда есть какая-то причины быть одиноким.

Никому не нужным...

- Мама... я хочу...

- Кому есть дело до того, что ты хочешь? Отсутствовать почти год! Не писать. Как насчет того, что хочу я? Где ты был? Я могла умереть...

- Постарайся понять меня...

- Зачем? Ты когда-нибудь пытался понять меня?

- Да, я пытался...

- Черта с два! Чего ты хочешь на этот раз?

- Я хочу...

- Разве я не говорила, доктор сказал мне...

Одинок...

Мне нужно...

Я хочу...

- Ты ничего не получишь в этом мире, чего не заработал. И не всегда получишь даже то, что заработал.

Пьяный Глогер облокотился о стойку бара и слушал низкорослого краснолицего мужчину.

- Есть масса людей, не получающих того, что они заслуживают, - сказал бармен и засмеялся.

- Я имею в виду, что... - продолжал краснолицый мужчина медленно.

- Почему бы тебе не заткнуться? - сказал Карл.

- О, заткнитесь вы оба! - сказал бармен.

Любимая...

Изящная, нежная, милая.

Любовь...

- Твоя беда, Карл, - говорил Джерард, когда они шли к ресторану, где Джерард хотел угостить ленчем Карла, - в том, что ты все еще веришь в романтичную любовь. Погляди на меня. У меня полный набор недостатков... на которые ты любишь иногда указывать так непочтительно. Я становлюсь ужасно грубым, наблюдая черную мессу и тому подобное. Но я не бегаю, потроша девственниц, - частично потому, что это противозаконно. А против вас, романтичных извращенцев, нет закона, чтобы остановить. Я не могу заниматься любовью, если на ней не надето нижнее белье с черными кружевами, а ты не можешь сделать это, если не поклоняешься вечной любви, и она не поклоняется в ответ, и все ужасно запутывается. Ты причиняешь себе и бедным девушкам, которых используешь, страшный вред! Это отвратительно!

- Сегодня ты более циничен, чем обычно, Джерард.

- Нет, ни капельки. Я говорю абсолютно искренне... Я ни к кому не чувствовал привязанности за всю свою жизнь! Романтичная любовь! В самом деле, против нее должен быть закон. Отвратительно! Катастрофично! Посмотри, что случилось с Ромео и Джульеттой! Здесь предупреждение всем нам.

- О, Джерард...

- Почему ты не можешь просто спать с ней и наслаждаться? Остановись на этом. Считай это само собой разумеющимся! Не развращай при этом бедную девушку.

- Обычно они сами хотят этого.

- Ты прав, милый мальчик.

- Ты совсем не веришь в любовь, Джерард?

- Мой дорогой Карл, если бы я верил в какую-нибудь любовь, разве я стал бы тебя предостерегать?

Карл улыбнулся.

- Ты очень добр, Джерард...

- О, господи! не надо, Карл, пожалуйста! Если ты еще раз посмотришь на меня таким образом, я не буду кормить тебя дорогим ленчем, и это вполне серьезно.

Карл вздохнул. Единственный человек, который выказывал по отношению к нему какое-то корыстное расположение, был единственным, кто открыто говорил об этом. В самом деле, смешно.

Я хочу...

Мне нужно...

Я хочу...

- Моника, во мне чего-то не хватает...

- Чего именно?

- Ну, скорее, это отсутствие отсутствия, если ты понимаешь, что я имею в виду.

- О, ради Бога...

- Ты впечатлительный, - говорила ему Ева.

- Нет, я говорил тебе, я жалею себя. Это похоже на впечатлительность?

- О, Карл, ты не делаешь себе никакого послабления?

- Послабления? Я не заслуживаю его.

- Что ты ищешь, Карл? - спросил Джерард за ленчем.

- Не знаю. Возможно, Чашу Грааля. Еве казалось, что я найду ее.

- Почему бы и нет? В наши дни она стоила бы целое состояние! Не взять ли нам еще бутылочку?

- Ты знаешь, Джерард, я не мученик. Я не святой, не герой, не бездельник какой-нибудь. Я - просто я сам. Почему люди не могут принимать меня таким?

- Карл, мне ты нравишься именно такой.

- Зачем ты опекаешь меня? Я нравлюсь тебе запутавшимся - ты это имеешь в виду?

- Может быть, ты прав. Еще бутылочку?

- Хорошо.

Джерард предложил платить, чтобы Глогер мог изучать психологию.

- Я делаю это только потому, что боюсь, что с тобой что-нибудь случится. Ты даже можешь примкнуть к Католической церкви!

Он слушал курс целый год, а потом бросил ходить на занятия. Все, что он хотел - это изучать Джанга, а они настаивали, чтобы он учился и другим дисциплинам, большую часть которых нашел совершенно неинтересными.

Боже?

Боже?

Боже?

Нет ответа.

С Джерардом он был внимательным, серьезным и разумным.